Измена. Ушла красиво - Ася Исай Страница 14

Нет. Не буду бежать как побитая собака. Не дам ему такого удовлетворения. Истерика, слезы, хлопанье дверью — слишком банально. Слишком мало.

Я лишу его всего.

Начинаю методично складывать вещи обратно. Водолазка на вешалку, джинсы в ящик. Каждое движение выверено, механично. Я робот, выполняющий программу "примерная жена".

Но внутри зреет план. Холодный, расчетливый. Сначала — доказательства. Фотографии, переписки, распечатки звонков, может, даже видео. Потом — хороший адвокат. Лучший, которого можно купить за деньги. Его деньги, кстати.

Раздел имущества. Квартира — в ипотеке, но первый взнос дали мои родители. Машина — подарок на мое тридцатилетие, оформлена на меня. Дача — совместная собственность. Счета...

Стоп.

Маша. Ей всего Двенадцать. Пубертат, первая любовь, экзамены. Как она переживет развод родителей? Будет метаться между двумя домами, выслушивать гадости про отца от озлобленной матери?

Нет. Я не стану такой матерью. Не превращу дочь в орудие мести.

Сажусь за туалетный столик, начинаю стирать размазанную тушь. Лицо в зеркале постепенно приобретает человеческие черты. Надо взять себя в руки. Думать стратегически.

Маше до совершеннолетия шесть лет. Много. Но школу она закончит раньше. Поступит в университет, начнет самостоятельную жизнь. Вот тогда...

А пока — игра в счастливую семью. Завтраки по воскресеньям, родительские собрания, совместные фото в отпуске. Идеальная картинка для окружающих.

Для него — тоже. Пусть расслабится, думает, что тайна не раскрыта. Пусть продолжает встречаться с другой семьей. А я буду собирать доказательства. Каждую ложь, каждую улику.

Когда придет время, он потеряет все. Репутацию — кто захочет иметь дело с человеком, который изменял жене, пока та растила его ребенка? Деньги. Я унесу все до копейки.

И главное — он потеряет Машу. Не физически, нет. Я не стану настраивать дочь против отца. Но она сама все поймет, когда вырастет. Поймет, чтопапа предал не только маму, но и её.

Улыбаюсь отражению. Спокойная, уверенная улыбка женщины, которая знает, что делает.

Собираю рассыпанные фотографии. Вот эту — где он целует меня в висок — оставлю на видном месте. Пусть видит каждый день, пусть помнит, что потерял.

Альбом водружаю на место, на полку. Треснувшую обложку маскирую, повернув к стене. Снаружи все цело, внутри — руины. Как наш брак.

Слышу ключ в замке. Он вернулся. Быстро оглядываю комнату — все на местах, никаких следов моего срыва. Только запах. В воздухе все еще витает запах моего отчаяния — кислый, резкий, как пот после кошмара.

Открываю окно. Воздух врывается в комнату, принося запах мокрой листвы и далекого дыма — где-то жгут костры.

— Уля? — его голос из прихожей. — Ты дома?

— В спальне, — отвечаю ровно.

Шаги по коридору. Грузные, усталые. Раньше он ходил легко, пружинисто. Авария сломала не только ребра.

Появляется в дверях. Лицо серое, глаза красные. Опять выворачивал душу у терапевта.

— Как сеанс? — спрашиваю, продолжая расчесывать волосы.

— Нормально, — садится на край кровати. Матрас прогибается. — Доктор говорит, прогресс есть.

Ложь. Никакого прогресса нет. Но я киваю участливо:

— Это хорошо. Ужинать будешь?

— Нет, не голоден. Лягу пораньше.

Смотрю, как он раздевается. Движения замедленные, осторожные — ребра все еще болят. Рубашка летит на стул, брюки туда же. Когда он стал таким неряшливым?