Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 14

— А куда собирается пойти Лиам?

Палома хитренько улыбается:

— Туда же.

Подъезжает к аккуратному двухэтажному домику в районе, очень напоминающем наш. Из домика вприпрыжку выбегает София, а за ней Миган. Они устраиваются на заднем сиденье, и мы катим в «Шэгги Дог». Девчонки болтают. Я изо всех сил стараюсь слушать и вставлять реплики, но меня грызет чувство вины, и все мысли снова и снова упорно возвращаются к той неловкой минуте в библиотеке, когда мое сердце затрепыхалось при виде незнакомого парня.

Другого парня. Не Бека.

Когда Палома сворачивает на парковку возле «Шэгги Дог», у меня в кармане джинсовой куртки звонит мобильный. Вытаскиваю его и вижу – на экране высветилось лицо Берни.

Как будто она в курсе!

Отклоняю вызов и кладу телефон на колени.

Палома кружит по парковке, ища свободное место.

— Что, мама звонит?

— Нет, ее лучшая подруга.

Берни звонит с тех пор, как мы с родителями переехали в Ривер-Холлоу, хотя в последние месяцы перед нашим отъездом из Вирджинии я ее толком не видела. После того как Бека не стало, я не могла заставить себя приходить в их дом. А когда его родители приезжали в гости к нам, я пряталась у себя в комнате. Я не смогла бы слушать заразительный смех Берни или фирменные едкие шуточки Коннора или видеть россыпь веснушек на мордашках Норы и Мэй – и при этом не страдать от невыносимой тоски.

— Какая она красотка, – говорит София, заглядывая мне через плечо в телефон. Берни все еще пытается дозвониться.

— Если она подруга твоей мамы, то почему звонит тебе? – интересуется Миган.

Берни наконец капитулирует. Экран телефона гаснет.

— Мы с ее сыном… – начинаю я, но слова цепляются друг за друга, как репейник.

Я уже девять месяцев не произносила имя Бека вслух.

Палома высмотрела свободное местечко и припарковалась, но никто из нас не шелохнулся. Нет, мы сидим в машине перед кирпичным зданием с неоновой вывеской «Шэгги Дог», и все ждут, когда и что я договорю. Общее внимание тяжелым грузом давит мне на плечи – будто на меня взвалили мешки с песком. Пристальные карие глаза Паломы горят любопытством.

Бек шепчет: «Не хорони память обо мне».

— Мы с сыном Берни выросли вместе, – произношу я, потому что хочу по-настоящему подружиться с Паломой, Миган и Софи – девчонки мне искренне нравятся. – Он умер. Внезапно. Двести сорок шесть дней назад.

Когда звучит подобное, всем становится нечем дышать. В машине наступает такая тишина, что я слышу торопливый стук собственного сердца. Может, лучше было ничего не рассказывать им о Беке? Но тут Палома выдыхает, выпускает руль, в который вцепилась, и берет меня за руку.

— Ох, мне так жаль, – говорит она. – Как его звали?

— Бек. Беккет Бёрн.

Она сочувственно улыбается:

— Представляю, как тебе его не хватает.

— Адский, наверное, был год, да? – добавляет Миган.

Я киваю, потому что боюсь заговорить: вдруг голос сорвется или заплачу.

— Но теперь ты здесь, – напоминает София.

— Ага, – подхватывает Миган. – В «Шэгги Дог», где такой хлебный пудинг, что умереть не встать.

София ахает.

У Паломы глаза от ужаса делаются круглые.

— Что? – Миган смотрит на одну, на другую. – Что я такого сказала?

Она напоминает мне Берни своей манерой говорить – уверенно и без колебаний. Она тоже знает, что такое утрата. Поэтому – и я сама, кажется, удивляюсь больше остальных – я смеюсь до икоты, и, господи, какое же это облегчение.