Я плохому не научу - Лина Мак Страница 14

Жестко, сладко, медленно и быстро, горячо и с напором. Так, чтобы я задыхалась от удовольствия. Дожив до своих лет, я поняла одну истину, что все мужики умеют трахаться, и только небольшая их часть умеет заниматься любовью, даря наслаждение и женщине.

Большинство зациклены только на своих хотелках. Ему надо, он хочет кончить в кого-то нового, не такого, как до этого, или не такого как жена. Ему нужна свеженькая девочка, а не старенькая, что уже приелась. И это тоже срабатывает каким-то триггером.

Нет, я такого не испытала с Тимом, в том-то и дело. Всё будто не по-настоящему. В нашем мире все хотят кусок послаще и пожирнее. Таким куском все видят меня, это я прекрасно осознаю.

Столько раз выходила в свет, как говорит папенька, и каждый раз хотелось кожу содрать с себя после таких выходов, потому что трахающие взгляды будто под кожу пробирались.

Так, Катя, выбросила всё из головы. Тебя не дергают, не названивают, не тянут на смотрины – уже легче. Может, папенька перебесится и успокоится.

Не хочу портить себе праздник. Всем известно, что как встретишь Новый год, так его и проведёшь. Ну и почему бы мне не позволить себе немного сладкого в такой прекрасный праздник.

Выхожу из комнаты, а Тима уже нет. Быстренько переодеваюсь, так как мои лошадки и правда ждут. Хочу проверить всех. У меня Ночка должна скоро родить. И она уже привыкла, что я заглядываю к ней каждый день. А мальчики… они просто любят меня.

Иду в сторону кухни, чтобы оценить масштаб проблемы, но ещё один шок настигает меня. Тим уже собрал всё с пола. Хотя на шкафчиках тесто подсохло и больно режет глаза.

— Как мог, Снегурка, – улыбается этот засранец. – Ты слишком долго пряталась в ванной.

— Я пошла на конюшню, – отвечаю Тиму. – А ты… ты лучше в доме будь, от греха подальше.

— А грешить будем после? – скалится этот нахалюга.

— Я посмотрю на твоё поведение, и что ты сделаешь для того, чтобы получить прощение, – вскидываю подбородок, но улыбку скрыть не получается, особенно когда замечаю растерянное выражение лица Тима.

— Я вроде уже выпросил, – отвечает он задумчиво, окидывая меня взглядом, от которого хочется раздеться на месте. – Но если дама просит…

— Всё, я ушла, – отвечаю и, схватив высокие сапоги, выскакиваю за дверь.

Надеваю их и, спустившись, иду себе спокойно к своим лошадкам.

Всё же баню нужно будет истопить на вечер. Не хочется мне уходить в Новый год без своих маленьких прелестей в виде прожарки косточек.

Попросить деда Колю, чтобы растопил. Так будет лучше.

Разворачиваюсь к домику деда Коли, но, подойдя, понимаю, что делала всё зря.

У раскрытых ворот стоит сам Баринов, собственной персоной. Старый хрыч. Хотя, если уж быть честной, не такой он и старый, но седой весь. И даже его поджарое тело не скрывает то, что ему уже за пятьдесят.

— А вот и наша красавица Катюша, – произносит он, довольно скалясь, а вот дед Коля бросает на меня встревоженный взгляд.

— Сергей, прости, по отчеству не знаю Вас, я не Ваша и таковой быть не собираюсь, – произношу ровно, стараясь быть вежливой, но вот полюс настроения меняется кардинально. – И Вам здесь не рады.

— Хочешь по-взрослому поговорить, давай по-взрослому, Екатерина, – голос Баринова тоже меняется.

А это плохо. Я хоть и не девочка-одуванчик, но с такими ещё не воевала.