Будет больно - Ольга Дашкова Страница 14

Арнольд останавливается рядом со мной, быстро осматривает меня, словно сканируя на повреждения, потом смотрит на Андрея, а у того на лице откровенное недоумение и сразу несколько вопросов.

— Я спрашиваю: у тебя проблемы? – Арнольд щелкает пальцами в тонких кожаных перчатках перед лицом бывшего мужа, говорит тоном господина с плебеем, а у Андрея на лице дергается мускул.

— Соня, кто это?

— Я спросил: у тебя какие-то проблемы? – Арнольд повышает голос, медленно уводя меня в сторону, кладет свою руку на кисть Андрея и ловко выворачивает.

— А-а-а-а… сука, отпусти! Соня, кто это? Ебарь твой, да? Отпусти! Ты, сука, пожалеешь, что это сделал!

Я могу только стоять с открытым ртом и наблюдать, как мой бывший заливается слезами, потому что ему сделал больно мой студент. Меня уволят уже завтра или все же дадут довести семестр?

— Если будут проблемы, ты найди меня, и мы их решим, но не думаю, что в твою пользу. Ок?

Андрей молчит, но больше не кричит, трет запястье, а Шульц спокойно подходит ко мне, приподнимая ворот пиджака, словно закрываясь от ветра, берет из моей руки портфель, крепко сжимает кисть. Кожа перчатки мягкая и тонкая, я даже через нее чувствую тепло ладони.

— Пойдем, холодно.

Было сказано, как неразумному ребенку, который забыл дома шапку.

Парень ведет меня в сторону, к парковке, к черному «Бентли», а я с трудом держусь, чтобы не открыть рот в удивлении. Я понимаю, что Андрей все это видит, как меня держат за руку, как, открыв переднюю дверь, усаживают в салон. Он видит этот автомобиль, который проигрывает его любимому «Мерседесу».

Он видит Арни, его уверенность в движениях, даже некую небрежность, его отличный пиджак и брюки, наверняка сшитые на заказ и не в России. А на улице, кстати, почти ноябрь. Он все это видит, и я вижу, а еще чувствую, что за это все мне придется скоро заплатить.

Зря Шульц все это устроил. Зря.

Глава 7

— Софа? Софа, это ты?

— Да, тетя, это я.

— Софа? Софа, это ты?

Господи, день сурка. Каждый вечер одно и то же.

Закрываю входную дверь, прислоняюсь к ней спиной, стягиваю с шеи шарф, мне все еще жарко так, что все тело горит и губы покалывает.

— О, Софа, это ты, – тетя появляется в коридоре, вытирая руки о фартук. – Сегодня ты даже рано и снова без яиц, я смотрю. Я готовлю креплах, что-то тетя Роза решила себя порадовать, заодно и тебя, и нашла одно яйцо в холодильнике для теста. Ты пойдешь, может быть, таки поможешь своей старой, изможденной этой жизнью тетушке или будешь обнимать этот старый портфель как родной? Он тебя не накормит.

— Тетя, слишком много слов. И никакая ты не старая, не говори глупости.

Тетя поцокала языком и скрылась на кухне.

Черт, я снова забыла яйца.

Но это и неудивительно, подъезжать на «Бентли» к нашему продуктовому магазину слишком роскошно и дурной тон, как бы выразилась тетушка. А еще позволить своему студенту себя поцеловать, а потом спасти от назойливого внимания бывшего мужа – это точно перебор.

Но я позволила.

И не раз.

Я разрешила взять себя за руку, отвести и посадить в машину, при этом так по-джентльменски открыть дверь на глазах Андрея, который играл желваками от ярости.

— Не стоило этого делать.

— Что именно?

Арнольд, не глядя на меня, выруливал с парковки, он сделал это небрежно, красиво, в черном пиджаке и рубашке, так контрастирующих с его кожей и светлыми волосами, зачесанными назад. Острые скулы, четкий профиль, полные губы, он бы мог стать моделью, да кто знает, может быть, еще станет.