Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 140

— Спасибо. То есть я… это потому что…

— Я так и подумала, что срок ранний. Вот и хорошо, что при наших тему не подняла.

— Дело в том, что я не беременна.

Гретхен побледнела. («Упомянутый Уоттом братик – мой сын, зачатый по глупости и свалившийся на мою голову прямо из кучи мусора, что смердит в южном Ок-Парке».) Вайолет трудно сглотнула:

— Видишь ли, мы и правда… планировали, но, увы…

Говорят, лгать – карму себе портить. А совать в окно машины свой причесон и допытываться насчет беременности, которая к тебе никаким боком, – карме на пользу, что ли?

— Ой! Вайолет, дорогая, мне так жаль!

— У меня, видишь ли…

Сообразительность судебного адвоката – вот где она пригодилась. Всплыло название – закрученные фаллопиевы трубы, – недавно вычитанное Вайолет в «Ас Уикли».

— Короче, у меня выявили патологию – закрученные фаллопиевы трубы.

— Боже! – Гретхен зажмурилась. – Прикрученные фаллопиевы трубы?

— Закрученные, – поправила Вайолет, не сводя глаз с электронных часов.

— Какой ужас! Дорогая, я ведь не знала. Очень, очень сочувствую!

— Спасибо. Мы переживаем непростой период, поэтому… поэтому не стоит принимать всерьез Уоттову болтовню. Мои мальчики совсем сбиты с толку, бедняжки.

(Мальчики сбиты с толку, потому что брошены мамочкой под виртуальные колеса автобуса-клуба по имени Гретхен Морли.) Целых несколько секунд после этого заявления Вайолет жалела, что рядом нет Венди. Вот кто врет и не краснеет – взять хотя бы фарс длиной в год, ну, насчет Парижа; даром что из того фарса вытекла теперешняя ситуация. За Гретхен не заржавеет, Гретхен раскроет «диагноз» остальным мамочкам, как, несомненно, уже растрезвонила им про фантомную беременность. Протанцует сейчас к ним и заквохчет, изображая лицом сочувствие, о прискорбном телесном несовершенстве Вайолет. Потому что дружба с мамочками из «Тенистых Дубов» сводится к курсам психоанализа (все по верхам), к совместным занятиям пилатесом да к покупке детских одежек бренда «Mini Boden». Есть такой вид валюты – «социальная», в сегодняшнем мире она ценнее всех прочих. Вот только курс у нее нестабильный: чуть что – и обрушился. И акции твои прямо из-под носа украдены – когда ты думала, что всего-то на миг зазевалась.

На заднем сиденье захныкал Эли.

— Погоди минутку, сынок, – сказала Вайолет.

— Слушай, – заговорила Гретхен, – ты, конечно, супермама и все такое… – (В глазах ее блеснуло осуждение – Вайолет поклясться могла.) – Но если тебе что-то понадобится… ну я не знаю – например, мальчиков забрать, пока ты у врача, – ты только скажи, и я по первому твоему зову…

Вайолет улыбнулась. Следовало бы сделать доклад по роману Джейн Остен и притащить в книжный клуб ящик вина. Вайолет даже представилось на секунду, как она в пышных выражениях рассказывает о неосмотрительном поступке, совершенном во дни юности, раскрывает тайну: братик Уотта на самом деле не задохся в ее репродуктивных органах, а вполне себе успешно тренируется по системе, принятой в израильском спецназе, причем платит за это удовольствие старшая сестра Вайолет.

Эли перешел на полноценный рев. Гретхен попятилась.

— Мне пора, дорогая. Очень жаль, что так получилось. В смысле, не получилось. Короче, я… Я тебе эсэмэску пришлю.

И нетвердой от потрясения походкой Гретхен пошла прочь. Пронаблюдав, как она ретируется по асфальтобетонному покрытию, Вайолет обернулась к сыну: