Следуя за любовью - Ханна Коуэн Страница 140

— Джонни, Броуди запрет тебя в стойле с Зевсом и скормит ему ключи, если ты будешь подкатывать к его женщине, – предостерегает Уэйд, и я смеюсь, слыша, как добродушно звучит эта угроза.

— Его женщине? Что-то я нигде его не вижу, как он будет со мной соперничать? – возражает Джонни.

— Остынь, Казанова! – бурчит его приятель, набив рот блинами. – Кстати, я Томас.

— Приятно познакомиться! Кто такой Зевс? – спрашиваю я.

— Самый свирепый бык на ранчо. Злобный любитель посадить кого-нибудь на рога, – отвечает Томас, поморщившись.

Уэйд отпускает мое плечо и забирает у меня тарелку. Он серьезно смотрит на меня сверху вниз.

— Держись от него подальше.

— У меня нет никакого желания встречаться с рассерженным быком.

— Хорошо. Почему бы тебе не взять в бывшей комнате Броуди комбинезон, чтобы не испачкаться? А я подожду тебя на заднем дворе.

Я смотрю на тарелку в его руке.

— Я тут ничем не помогла Элизе. Так нагрузите меня хоть работой на ферме.

— Обещаю, дорогуша. Увидимся позже!

Потом он относит тарелку в раковину и, поцеловав жену в щеку, начинает мыть посуду в мыльной воде.

Я киваю ребятам за столом и отправляюсь переодеваться. Подвязав волосы повыше, я захожу в маленькую кладовку в комнате, где вчера ночью рухнула спать, и просматриваю все, что висит на вешалках. Вчера я так и подумала, что это бывшая комната Броуди, но слишком устала, чтобы тут порыться. Здесь не так много одежды, но та, что осталась, подтверждает мою догадку. Эти толстовки и комбинезоны не налезут на нынешнего Броуди, а вот Броуди-подростку будут в самый раз.

Надеюсь, мне они тоже подойдут.

Я беру джинсовый комбинезон и вздыхаю с облегчением, когда оказывается, что он мне даже великоват. Штанины придется заправить в сапоги, чтобы не спотыкаться. Броуди и подростком был высоким.

Я бодро шагаю к выходу и, надев куртку и сапоги, выхожу на заднее крыльцо. Уэйд, уже в шляпе и в сапогах, ждет меня, облокотившись на перила.

— Ты когда-нибудь выгребала навоз из хлева? – спрашивает он и оглядывается на меня, слегка изогнув губы.

— Нет. Но с удовольствием научусь.

И следующие полчаса я именно этим и занимаюсь.

* * *

— Мне сто лет не приходилось это делать, – признается Уэйд, когда мы заканчиваем чистить хлев Бананны.

У меня со лба катится пот, и выбившиеся из хвоста волосы прилипают к коже. Впервые после переезда я радуюсь морозу.

— И сегодня не надо было. Не самая сложная работа на свете, – дразню его я. Хоть и не слишком удачно.

Он пожимает плечами и прислоняет свои то ли грабли, то ли вилы к стене хлева. Я ставлю свои рядом, за мной, труся по снегу, бежит Бананна. Она бодает Уэйда в бедро, требуя внимания. Этот суровый старик чешет ей затылок, и я поджимаю губы, скрывая улыбку.

— Элиза сказала бы, что грязная работа сохраняет молодость.

— А вы что бы сказали?

— Я бы сказал, что у меня есть возможность провести время с девушкой моего мальчика, так что я не жалуюсь.

Я нежно улыбаюсь.

— Он вас очень любит.

— А я его люблю как сына.

— А вы ему это говорили в последнее время?

Эти слова вырываются у меня быстрее, чем я успеваю опомниться. Мне следует извиниться за то, что лезу не в свое дело, но я не буду. В конце концов, в этом и заключался мой план, когда я сегодня просила Уэйда о помощи. Мне хотелось остаться с ним один на один и поговорить о его отношениях с Броуди. Для Броуди это куда важнее, чем он признается.