Громкий шепот - Мари Милас Страница 141

* * *

Сердце обеспокоенно бьется в ожидании ответа. Не потому, что я переживаю, что Макс разозлится на меня из-за машины. Дело в другом: в последние дни наш диалог больше похож на монолог. Я пишу сообщения и удаляю их прежде, чем он успевает прочитать. Ведь что может быть тупее, чем девушка, которая сказала, что ей нужно уединиться, но задохнулась от нехватки Макса в первый же день. Он как кислород, только Макслород. Лишь благодаря Аннабель и информации, которую ей докладывает Леви, я знаю, что с ним все порядке.

Макс говорит о геолокации машины, значит, мой телефон больше не отслеживается. Он держит слово и дает мне свободу. Хотя рядом с ним я никогда не была заключенной.

[10]

[11]

Громкий смех вырывается из меня и заполняет тишину салона. Боже, как я по нему скучаю. Мне хочется увидеть его теплую улыбку и упасть в крепкие объятия.

Стук в окно заставляет меня уронить телефон от испуга. Повернув голову, вижу Аннабель, испепеляющую взглядом дверь автомобиля. Оливия крепко держит ее за руку и улыбается во весь рот, а Марк сидит в коляске, крича на всю парковку:

— Шины, шины!

— Это машины. – Сестра поправляет его с таким видом, словно этот мир ей абсолютно понятен.

Я поднимаю телефон и с невинным видом выхожу из машины.

— Ты опоздала, – упрекает Аннабель.

Да, как и всегда. Я не знаю почему, но мне просто не удается приходить вовремя. Пунктуальные люди стоят у меня наравне с божеством. А я скорее ближе к дьяволу.

— Я живу в другом временном измерении.

— Факт. – Лиам вальяжной походкой приближается к нам и ловит еще более угрожающий взгляд, чем я.

— Ты опоздал. – На моем лице наверняка читается притворное разочарование.

Он драматично прикладывает руку к сердцу.

— Клянусь, кто-то перевел мои часы.

— Мои тоже, – поддакиваю я.

— Это заговор, скажи?

— Чья-то ужасная шутка. Совсем не смешно, – произношу расстроенно.

Взгляд Аннабель перескакивает от меня к Лиаму.

— Ладно, Траляля и Труляля, пойдем. У нас не так много времени.

Аннабель организовала эту вылазку в люди, сказав: «Если ты не оторвешь себя от дивана, то он примет форму твоей задницы».

Там еще была парочка нелестных угроз, совсем не присущих моей подруге, но я не могу ее винить. Мне действительно требовалось выбраться из дома и поговорить с людьми. На месте Аннабель я бы, не церемонясь, давно выбила дверь с ноги.

— Куда мы идем? – спрашивает Лиам, подхватывая Оливию на руки, чтобы мы не останавливались каждые пять минут у витрин магазинов. Она заливается заразительным смехом, вызывая у прохожих улыбку.

— Сначала нужно сдать детей в детскую комнату, а потом пообедаем в любимом итальянском ресторане Валери, – бросает Аннабель и ускоряет шаг, словно боится, что детская комната закроется прежде, чем она туда дойдет.

— Почему это звучит так, будто мы собираемся посадить их в тюрьму? – усмехаюсь я.

— В каком-то роде это так и есть, – бормочет она. – Не поймите меня неправильно, я обожаю своих детей, но иногда мне хочется, черт возьми, нормально поесть.

Я тоже люблю ее детей, но на меня накатывает тошнота даже при малейшей мысли о собственном ребенке. Безусловно, когда-нибудь мне бы хотелось иметь такую же семью, как у Аннабель, где царит умиротворение, любовь и льется рекой детский смех.

Сначала я до ужаса боялась забеременеть от Алекса, потому что одно дело подвергать насилию себя, а другое – растить ребенка в доме, кишащем страхом и болью. Противозачаточные были моими лучшими друзьями и остаются ими по сей день. Я с маниакальной одержимостью принимала их, как только открывала глаза. Малейшая задержка месячных вызывала темноту в глазах и холодный пот. Было до дрожи страшно привести ребенка в мир, где я не смогу обеспечить ему безопасность, ведь мне не удавалось защитить себя.