Холодное пламя - Мари Милас Страница 145

Может быть, я подхватила какой-то вирус в аэропорту? Там было много народу и детей – самых ужасных путешественников, переносящих всякую заразу.

Я толкаю дверь туалета, выхожу и врезаюсь в чью-то спину. Пошатываюсь, и все вокруг крутится.

Удар такой сильный? Или я слишком слаба? Судя по силе, хватке и размеру ладони меня поддерживает мужская рука.

— Ты в порядке? – доносится голос. И распознав его обладателя, я сразу прихожу в себя.

Ричард возвышается надо мной и пробегает по моему лицу обеспокоенным взглядом.

— Лили? Ты очень плохо выглядишь. – Он хмурится. – Черт, то есть… Это прозвучало не очень, да?

Я откашливаюсь и высвобождаю свой локоть из его руки.

— Если быть честной, все твои недавние слова звучали не очень.

Он поджимает губы, с силой проводит ладонью по волосам, а затем опускает и сжимает ее в кулак.

— Я пришел, чтобы навестить парней.

Как и почти весь город. Люди постоянно приходят, выражая свою поддержку. Местная больница, наверное, еще никогда не была таким посещаемым местом.

— И… мы можем поговорить? – неуверенно спрашивает он, снова пробегаясь глазами по моему лицу. – Думаю, тебе не помешает свежий воздух. Ты сливаешься с блевотным цветом этих стен.

У меня снова начинается рвотный позыв только от одного слова, начинающегося на букву «б».

Я разворачиваюсь и врываюсь в туалет. У меня не остается сил стоять над унитазом, поэтому колени ударяются о пол. Услышав шаги позади себя, вскидываю руку.

— Не подход… – Слова тонут где-то в унитазе.

Ричард подхватывает мои волосы, а другой рукой поглаживает спину.

— Помолчи, – мягко говорит он.

Мне хочется ему сказать, что его внимание – последнее, что мне нужно, чтобы просто быть вредной, но тогда я совру. Во мне совсем нет злости на него. И это внимание действительно согревает мое трясущееся от озноба тело.

Когда я наконец-то заканчиваю свои крепкие, почти дружеские объятия с унитазом, Ричард помогает мне подняться, а затем умыться.

— Лучше? – спрашивает он, когда мы выходим на улицу.

Свежий воздух действительно немного бодрит, и мне уже не так хочется лечь где-нибудь в углу больницы и заснуть.

— Да, – хриплю я. Горло саднит, а во рту, кажется, кто-то умер.

Ричард ведет меня к лавочке неподалеку и, придержав за локоть, помогает сесть.

— Я не инвалид, Ричард. Просто… черт его знает, что со мной.

Он так пристально и внимательно смотрит на меня, что хочется забраться под эту скамейку.

— Когда у тебя была последняя менструация?

Я давлюсь воздухом или своим языком, ведь не могу произнести ни слова.  Вероятно, мое лицо отражает все мое смятение и шок.

— Могу предположить, что ты беременна. – Этот человек не собирается сбавлять обороты. – Твоя мама… Грета чувствовала себя точно так же в начале беременности. Так я и узнал… – Он сглатывает. – О тебе, полагаю.

Я вытираю ладонью холодный пот со лба. Почему мне теперь жарко? Или холодно?

— Так теперь ты признаешь, что я твоя дочь, и определяешь беременность на глаз? Мило.

Какая к черту беременность? Я не готова становиться матерью, в моей крови однозначно течет какой-то ген дерьмового родителя. Я снова вытираю холодный пот со лба. Не день, а просто сказка.

Ричард молчит. Он опирается локтями на колени и опускает голову, смотря куда-то себе под ноги.

— Прости меня. Знаю, что это было ужасно. Я был ужасен и не жду, что ты начнешь относиться ко мне так же, как прежде. Хотя понятия не имею, кем мы вообще приходились друг другу на протяжении всего общения. – Он сцепляет руки в замок, хрустя пальцами. – Выслушай меня, хорошо?