Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 147

После того как ретировался Аарон, Мэрилин пошла к Венди в комнату. С порога увидела: дочь лежит на кровати лицом вниз, меж лопаток – тесемка топа от купальника-бикини, джинсовые шорты обрезаны слишком коротко, ноги длиннющие, загорелые. С этого ракурса – Мэрилин стояла в дверях – Венди производила впечатление вполне здоровой, цветущей девушки; ну, может, чуть более худенькой, чем следует. Впрочем, это у нее от отца – Дэвид тоже худощав. Мэрилин не спешила переступать порог. Наблюдала. Казалось, Венди с головой ушла в чтение – перед ней потрепанный «Франкенштейн», старая, еще с университетских времен, книжка самой Мэрилин. Память живо вычеркнула и вечеринку, с которой Венди вернулась пьяная, и эти безумные ее диеты, и сегодняшний блуд в прачечной, а подсунула Мэрилин другую Венди – восьмилетнего живчика, что еще так недавно резвился с сестричками на пляже и перед сном читал «Клуб приходящих нянь»[102].

— У нас сегодня что – день топтанья на пороге? – вдруг выдала Венди.

Мэрилин вздрогнула.

— Помню, помню – я под домашним арестом. Но, может, реально ужесточить условия содержания? Например, не в спальне меня запереть, а в кладовке?

— Венди, ты… Я понятия не имела, что у тебя… что у тебя с Аароном все настолько серьезно.

— Серьезно? Ты это о чем?

— Отложи книгу. – Мэрилин наконец вошла и села к письменному столу Венди. – Вы двое хоть предохраняетесь?

— Он в меня не кончает, – бросила Венди.

У Мэрилин мурашки по рукам побежали.

— Бог мой! Солнышко, это ведь ненадежный способ! Венди, а вдруг ты…

— Ну мам! Я пошутила. Расслабься. Я таблетки принимаю.

— Что? Таблетки? Какие именно? Как давно?

— Всего пару месяцев.

— Родная, лучше бы ты…

Нет, определенно не так представлялась Мэрилин беседа на скользкую тему. Все должно было быть иначе: во-первых, не днем, а вечером, когда дитя уже под одеялом; во-вторых, в планах Мэрилин фигурировали объятия с особым посылом. А что происходит? А происходит неуклюжий разговор, вдобавок сильно запоздавший – когда дочь уже застукана за прелюбодеянием.

— Понимаю, тебе сейчас неловко, да и мне тоже, но моя прямая обязанность – научить мою девочку…

— Сексом заниматься? Спасибо. Научилась уже.

— Как тебе известно, Венди, я взрослела без матери. Некому было поговорить со мной о сексе. И ты даже не представляешь, насколько это осложнило мою жизнь.

— Все под контролем, мам, не заморачивайся.

Мэрилин поднялась. Колени у нее дрожали.

— Если бы я говорила со своим отцом так, как ты – со мной, отец меня бы точно убил.

Мэрилин достались быстрый взгляд исподлобья и не очень отчетливое «Извини».

— Я не знаю… в смысле, мне надо подумать о создавшейся ситуации. Мы еще вернемся к нашему разговору, Венди.

— Честно-честно? – съязвила Венди. Вот всегда она так: только что демонстрировала снисхождение пополам с искренностью – и сразу превратилась в злюку. – Так вот: хламидиоз подцепить у меня ни малейшего желания. Равно как и забеременеть дьявольским отродьем, как некоторые здесь присутствующие. И вообще – кто бы говорил. Забыла, как мы застукали тебя и папу на диване в гостиной? Всего-то несколько недель прошло, мам! Так что не строй из себя оскорбленную добродетель и образец для подражания.

— Посмотрела бы я на тебя, окажись ты на моем месте, – процедила Мэрилин и направилась к двери.