Важнее слов - Миа Шеридан Страница 147

— Хорошо. Спасибо, Миртл.

На другом конце провода ненадолго повисло молчание.

— Если что, дорогой, то я всегда с тобой. Может быть, мне приехать и помочь тебе с подготовкой к…

— Нет, спасибо тебе. Все хорошо. Мы с отцом, мы… не общались.

— Ох, я понимаю. Мне очень жаль слышать это. Это тоже непросто.

— Да, непросто, – сказал я тихо.

У меня было такое чувство, что все поплыло у меня перед глазами. Миртл передала мне номер телефона сотрудника, который с ней связался, а затем проболтала еще минуту. Я не до конца понимал, о чем именно она говорит, но ее спокойный тон умиротворял меня.

Повесив трубку, я еще очень долго сидел на кровати, смотря в стену.

* * *

Наш старый дом оказался заброшен. Меня это не удивило. Он был той еще дырой, когда мы жили тут одиннадцать лет назад, и другие арендаторы, жившие тут эти десять лет, видимо, только приблизили его конец. Даже владельцу уже, судя по всему, не было до него дела. На знаке, вбитом в то, что выдавало себя за газон, красовался логотип крупного калифорнийского банка. Теперь эта земля принадлежала им.

Я не знал, зачем я вообще решил сюда приехать. Но в какой-то момент, я даже не знал точно когда, мой отец переехал обратно в мой родной город, Санта-Люсию, и его небольшие, грустные похороны прошли неподалеку от места, где он жил. Я заплатил за надгробие для его могилы и все-таки решил приехать. Не думаю, что он ожидал бы от меня чего-то большего, если вообще хотел, чтобы я объявлялся на его похоронах. Оказалось, что у него еще было несколько старых друзей, приятелей по армии, которые приехали на похороны и выглядели как что-то, что кошка притащила с помойки. Когда все закончилось, они скучковались группой, курили сигареты и о чем-то, я понятия не имел, о чем именно, оживленно разговаривали.

Вернувшись в город, мой отец не поселился снова в нашем старом доме. Возможно, он вообще тогда не был открыт под сдачу. Но меня все равно туда влекло. Если в чем-то моя боль и получила свое физическое воплощение, то это был этот дом.

Входная дверь была закрыта, но мне удалось так надавить на окно с одной из сторон дома, что оно приоткрылось, и у меня вышло протиснуться внутрь.

Что же я делаю?

Мои шаги отдавались эхом в пустых коридорах и комнатах, пока я бродил по ним, обходя помет животных и мусор, который не убрали предыдущие жильцы.

В главном холле в полу красовалась огромная дыра – скорее всего, это через нее в дом забирались животные.

Моя старая комната… шкаф, в котором я прятал синтезатор – столь дорогой мне синтезатор. Я доставал его оттуда, только когда отца не было дома, ныряя с головой в музыку, которую я каким-то чудом мог читать с листа. Это было приятное воспоминание. Ванная… спальня моего отца… и, наконец, кухня. Я встал посредине комнаты и огляделся вокруг. Все нижние кухонные ящики были увезены, не было видно светильников, не осталось даже плинтуса. Верхние ящики еле держались на стене, большинство дверей висели на одной-единственной ржавой петле. Линолеум на полу весь потрескался и отставал кусками, а на том месте, где раньше была раковина, теперь торчали ржавые водопроводные трубы.

Тупой идиот! Читай! Давай читай, что тут написано. Хотя бы одну сраную букву!

В желудке у меня неприятно похолодело, когда в голове у меня раздалось эхо отцовских слов. Я медленно перевел глаза на то место, где раньше стоял кухонный стол, место, где меня стыдили, унижали, где надо мной измывались. Я представил себя, сидящего за этим столом, вот передо мной лежит открытая книга, и я молю бога, что он помог мне научиться читать.