Финишная черта - Мари Милас Страница 147

— Нет, – она откашливается и откидывается на спинку дивана. – Давай смотреть.

Просто спроси у нее, черт возьми. Не будь трусом.

И я бы не был, если бы Аврора не возводила свои стены.

— Мне всегда больше нравился Обеликс. – Я нервно постукиваю пальцем по ее бедру.

— А мне Астерикс.

— Почему? – Вопрос вырывается слишком резко и быстро.

Аврора бросает на меня хмурый взгляд.

— Что происходит, Рассел?

— Ничего, – пожимаю плечами, притягивая ее ближе.

Когда мы ложимся, она устраивается у меня на груди, а моя рука играет с ее волосами.

— Они оба мне нравятся… Просто Астерикс даже в детстве привлекал меня больше. Мы с Аннабель хихикали над Обеликсом: он смешной и добрый. Но Астерикс – очень сообразительный и чемпион по сарказму, – она усмехается. Затем, спустя мгновение тишины, тихо добавляет: – У папы…

Едва различимое напряжение сковывает ее тело.

— У папы был друг. На самом деле он его коллега, подчиненный. В детстве мы с Анной часто были в полицейском участке. Папа забирал нас, пока мама не освобождалась с работы. Он делал с нами уроки, и это был ад. В большей степени для Анны, но и для меня тоже.

Она делает паузу, прочищает горло.

— Так вот, его друг был похож на Обеликса. По крайней мере, мне так казалось в детстве. Это было весело, но…

Я стискиваю челюсти, чувствуя, как Аврора все больше и больше становится холодной в моих руках.

— Он как-то обидел вас с Аннабель?

— Нет, – уверенно отвечает она. – Не обижал. Он просто был не таким добрым, как настоящий Обеликс.

Ее взгляд устремляется в телевизор, словно там спрятана разгадка, которую она искала всю жизнь.

— Папин друг всегда напоминал призрака. То появлялся, то исчезал. Иногда был незаметным. Знаешь, в чем парадокс призраков? Они не просто существуют. Они не шумят, не двигают мебель, не гремят цепями, как в фильмах. Но ты все равно боишься. Потому что знаешь: они могут дотронуться до тебя одним лишь взглядом.

Я тяжело сглатываю. Что, черт побери, я должен на это ответить?

— Ты говоришь так, словно он тебя пугает. Когда ты видела его в последний раз?

— Давно. И он давно не пугает меня.

А ранее все же пугал?

У меня нет причин не верить Авроре, но где-то в глубине сознания гудит тревога.

Мое предчувствие никогда меня не подводило.

Я знал, что что-то не так, когда Аннабель и Леви попали в аварию.

В день, когда на Валери напал ее бывший муж, у меня почему-то все валилось из рук.

Я просто чувствовал, что кто-то из моих друзей в беде.

С Авророй это чувство стало постоянным. Оно сроднилось со мной с того момента, как она рассказала, что кто-то до нее домогался.

Я просто знаю: она мне врет. И даже не держу на нее за это обиду.

Я буду ждать. Рано или поздно Аврора откроется мне полностью. И даже если в ее сундуке тайн окажется груда осколков, мы справимся.

Аврора смеется, глядя на экран, где Астерикс строит грандиозный план, а Обеликс отвечает:

«А зачем ждать? Давай просто всем надаем!»

— Почти как ты и я, – улыбается она. – Ты всегда выжидаешь и обдумываешь, а я бью гаечным ключом.

— Это был шикарный удар, дорогая. Я хотел тебе аплодировать, когда ты крикнула: «Хватит ныть, это всего лишь чертов нос!»

Она запрокидывает голову и прищуривается:

— Откуда ты знаешь?

Черт.

Она приподнимается и опирается ладонью на мою грудь.