Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз Страница 147

Я угостила рабочих маковыми пирожными, и они с восторгом принялись расхваливать необычный рецепт.

В тот миг, когда я наблюдала за финальными штрихами в своем деле, которому посвятила столько сил, по моим щекам неожиданно потекли слезы. Радость переплелась с печалью. Восторг от свершения боролся в сердце с горечью от осознания, что этот этап пути подошел к концу, восхождение на вершину завершилось. Мне не хотелось этого отпускать, хотя разум подсказывал: все только начиналось. Каждый первый шаг неизбежно становился последним, и от этой мысли неожиданно защемило внутри.

Переступив порог пекарни, я окунулась в цветочный аромат, смешанный с пряностями, которые добавила утром в пару напитков, и осознала, что выплакала так много слез, что самой себе неловко было признаваться. Я сделала пару снимков и отправила их Эви, она умоляла меня показать интерьер, а после выложила фото потолка в соцсети.

Глубоко вздохнув, я повернулась к стене, с которой еще предстояло разобраться. Если мне удастся ее доделать, то смогу отдохнуть день или два до торжественного открытия. Но стоило потянуть шею, как резкая боль пронзила тело.

Я заранее купила банку белой краски и сняла крышку. Тщательно наклеила малярный скотч, стараясь сделать это максимально аккуратно, даже посмотрела видео о том, как с помощью кисти добиться ровных краев. На полпути к завершению я ощутила гордость за собственные усилия, когда вошел Доминик.

— Клара Милтон, – выдохнул он, когда я обернулась к нему, слегка кашлянув. Его глаза сузились, внимательно изучая меня. – Ты говорила, что наймешь для этого специалиста.

— Я сама справлюсь, – парировала я и снова повернулась к краске.

— Правда? – Он приблизился, оттянул край синего скотча, и тут я увидела, как белая краска просачивается на розовую поверхность. – Ты неправильно наклеила скотч, все-таки это навык, который…

— Переделаю. – Я встала и жестом отогнала его, невольно поморщившись.

— Клара, – окликнул он. – Тебе пора вернуться домой и отдохнуть. Пекарня выглядит потрясающе, а остальное мы закончим завтра.

— Потрясающе? – Это единственное, что я услышала.

Он цокнул языком.

— Я не буду повторять.

— Тогда зачем ты пришел, раз не собираешься рассыпаться в комплиментах? У тебя ведь наверняка есть неотложные дела перед открытием.

Доминик кивнул.

— Я пришел, чтобы отдать тебе это. – Он достал из кармана брюк небольшую красную коробочку и встряхнул перед моим лицом, пока я смотрела, широко распахнув глаза. Затем взял меня за запястье и вложил коробочку в мою перепачканную краской ладонь.

— Что это?

— Подарок.

— За что?

— За то, что создала пекарню «Сахар и Пряности». Ты осуществила все, о чем мечтала, и даже больше.

Он не расточал комплименты направо и налево, и оттого его редкая похвала значила для меня целый мир. Я знала, что он говорит искренне, действительно разделяя мою радость.

Думаю, чтобы по-настоящему ценить взлеты в жизни, сперва требуется пройти через падения. Я окончила кулинарную школу, однако мать не соизволила прийти на мой выпускной. Дни рождения проходили в безмолвии: ни праздничного торта, ни слов поздравлений, ни запоздалых «извини, я забыла».

Ни мать, ни сестра не интересовались, как идет подготовка к открытию пекарни, их внимание целиком и полностью было поглощено моими отношениями с Домиником.