Громкий шепот - Мари Милас Страница 148

Глаза отца наполняются слезами. Не в силах устоять, он плюхается на диван. Лицо мамы – каменная маска.

Я разворачиваюсь к ним, прикасаясь к шраму в лобной зоне головы, скрытой волосами.

— Прежде чем у него возникло желание меня убить, мы совершили спуск с лестницы. Кто знает, может, нам почаще нужно было выбираться в горы? – Я прикладываю руку к сердцу. – Я жива, мое сердце бьется. – Слезы стекают на губы, оставляя соленый вкус. – Но не для вас.

Слова срываются с губ с придыханием и дарят странное ощущение силы.

Папа вытирает слезы и хочет подойти ко мне, но я обрываю его движением руки.

— Я звонила множество раз. Вы всегда были заняты. Отпуск. Командировки. Круизы. Недели моды. Твой телефон вечно занят, – указываю на папу. Потом – на маму: – А вести диалог с тобой – все равно что слушать оператора телемагазина. Вы можете подумать, что я виню вас, но это не так. Я виню лишь себя. За то, что так долго искала помощь там, где мне ее никогда не оказывали. За то, что так сильно верила в то, что родитель всегда защитит своего ребенка, в каком бы возрасте он ни был. Виню себя за то, что так долго и чертовски сильно любила вас. – Болезненный всхлип вырывается и вибрирует в горле, но я продолжаю уверенно смотреть в глаза людям, подарившим мне жизнь.

— Милая… – хрипит папа, – мы тоже любим тебя. Если бы мы только знали…

— Не стоит, папа. – Я начинаю одеваться. – Я пришла не за тем, чтобы ты уверял меня в том, чего не существует.

— Так зачем ты пришла? – наконец-то подает голос мама, оставаясь непоколебимой.

Я смотрю на нее и стараюсь уловить хоть малейшую эмоцию. Ничего. Гребаная пустота.

— Чтобы задать вопрос. – Я подхожу к ней. – Ты когда-нибудь любила меня? – Она молчит, снимая невидимые пылинки с платья. – Скажи мне, чтобы я наконец-то перестала гнаться за тем, чего никогда не видела. Просто освободи меня, черт возьми!

Я не хочу больше испытывать к ней любовь всем своим сердцем. Всей своей душой и разумом.

— Мы никогда тебя не хотели. Не планировали, что ребенок, да еще и такой сложный, как ты, начнет рушить наши отношения, – стиснув челюсти, отвечает она.

— Валери, это неправда! – обрывает ее папа.

— Господи, да это правда! Если ты настолько слаб, что не можешь сказать ей это в лицо, прикрывая свой зад словами любви, вызванными лишь чувством вины, то я честна. – Мама резко встает на ноги. Вот что вызывает ее эмоции – несогласие отца. – Ты ничем не лучше меня. – Она указывает рукой на папу. – Мы никогда не были образцовыми родителями, и тебе это прекрасно известно.

Ну, они хотя бы это понимают.

Мама смотрит на меня пару минут, и, не запинаясь, произносит:

— Мы никогда тебя не любили, но я всегда старалась это сделать. Просто ты…

— Просто я сложная. Громкая. Яркая. Разноцветная. Меня слишком много.

Я хватаю свою сумку и бросаю последний взгляд на родителей. Папа сидит на кресле и смотрит на меня извиняющимся взглядом, хватаясь за волосы. Он больше не отрицает. Так даже лучше. Не будет повода возвращаться к его словам в попытке найти скрытый смысл.

Мама смотрит на меня ненавидящим взглядом, хотя я ничего не сделала для того, чтобы она меня ненавидела. Им стоит винить и презирать только самих себя за то, что оказались дерьмовыми родителями.

— Спасибо за честность.