Шрам - Эмили Макинтайр Страница 15

Хотя меня и разрывает от обиды, я безропотно откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на коленях.

Майкл наблюдает за мной сквозь облако клубящегося дыма:

— Ксандер, ты слишком строг к леди.

— А вас разве ничто не тревожит, сир? – Ксандер всплескивает руками, повернувшись лицом к королю. – Реджинальд мертв. Гнусная гиена проникла в стены замка и бросила к вашим ногам его отрубленную голову, разглагольствуя о короле-мятежнике.

Майкл выпрямляется, стиснув челюсти:

— Да. Мы все там были, все слышали.

Я смотрю то на одного, то на другого. Мне ведь не послышалось? Ксандер только что назвал эту женщину гиеной? От такого унизительного прозвища меня передергивает. Далеко не секрет, что в этой стране именно так называют неимущих, но слышать подобное в открытую, как будто они недостойны имени или уважения только из-за своего положения, – это как удар, разжигающий во мне пламя гнева.

— Так или иначе, этот разговор не для ушей прелестной особы, – подмигивает мне Майкл.

— Разумеется, – соглашается Ксандер, запуская руку в волосы. – Тимоти, – командует он, обращаясь к королевскому стражнику, который стоит в углу комнаты, – сопроводи леди Битро в ее покои.

Я, может, и раздосадована, но ничуть не удивлена. Я ведь не глупая. Они не станут обсуждать при мне важные вопросы, особенно до свадьбы, – а уж если говорить начистоту, то, скорее всего, и после. Женщинам не оказывают равного с мужчинами уважения, как будто отсутствие мужского полового органа имеет какое-то отношение к работе мозга или способности воспринимать информацию.

Ладно, в любом случае от болтовни этих двух болванов у меня уже чуть кровь из ушей не пошла.

Я поднимаюсь с кресла, направляюсь к королю Майклу и делаю реверанс:

— Ваше величество.

В ответ он прижимает пальцы к моему подбородку, разрешая подняться:

— Сара, милая. Мне так жаль, что нам не удалось познакомиться ближе. Но, как говорится, все лучшее приходит к тем, кто умеет ждать.

Я натужно улыбаюсь:

— Меня всегда учили, что терпение вознаграждается.

Глаза у него загораются, а это значит, что слова я выбрала верные.

Шелестя юбками, я ступаю к тяжелой деревянной двери; Тимоти, королевский стражник, следует за мной. Черно-золотая форма подчеркивает темный цвет его кожи, столь непохожий на бледно-бежевый, который чаще всего встречается в этих краях.

— Тимоти, верно? – Мой голос эхом отражается от холодных каменных стен замка. Тот смотрит на меня исподлобья, но хранит молчание. – Ты местный? – Стражник по-прежнему безмолвен. – Из Саксума?

Спустя несколько долгих мгновений тишины я вздыхаю.

— Ладно. Вижу, ты не слишком общителен. Помнишь, Ксандер рассказывал о женщине? Об этой… гиене… – Слово режет язык, но я слежу за реакцией Тимоти. На ответ я, конечно, не рассчитываю, но все же надеюсь, что он выдаст подсказку мимикой.

Но нет. Он великолепно обучен.

— Ты немой? – Я поджимаю губы. – Или тебе запрещено разговаривать?

Уголки его губ подрагивают.

— Какой ужас, – продолжаю я. – Как вообще ты живешь? Неужели запрет на общение тебя не задевает?

Мы подходим к крылу, где расположены мои покои. Тимоти, искоса на меня поглядывая, останавливается возле двери.

Я протягиваю руку к грубой металлической ручке. Стражник отходит в сторону, держа спину прямо и внимательно изучая пространство. Я приостанавливаюсь, чувствуя, как подступает тревога.