Жестокий развод - Ария Тес Страница 15

Нет, так правда бывает. Я совсем не помню, как оказалась в Петербурге, как добралась до маминого дома, поднималась по лестнице, открывала дверь. Восемьсот километров стерлись по щелчку пальцев, как будто бы я научилась внезапно перемещаться сквозь время и пространство. Хоп! И ты уже на маминой кухне, стоишь перед чайником и смотришь, как из него поднимается тонкая струйка горячего пара.

— Галь, вскипел давно.

Пару раз моргаю, киваю и берусь за черную ручку. У мамы очень красивый чайник: черный, матовый, с тонким, загнутым носиком. Стильный. Мама очень любила стильные, красивые вещи, и что скрывать? Вкус у нее был отменный. Я помню, как она выбирала этот чайник на иностранном сайте, так как таких у нас не продают. Это его моя тетя привезла из Испании…

Кстати, о ней…

— Галчонок, ну, поговори со мной.

Тетя Лена подходит ко мне со спины и обнимает. От нее пахнет, как от мамы. Они всегда пользовались одним маслом для рук – мятным. И для кого-то это может быть холодным запахом, но для меня он звучит, как самое жаркое солнце.

А сейчас больно…

Фокус снова расползается, уголки губ идут вниз, а подбородок дрожит. Мамы больше нет, и пусть я цепляюсь за тетю Лену, но это все равно не то. Не она. Лишь призрак…

Я слышала его всю ночь. Мне казалось, что тихой мелодией постукивают ее каблучки, и мама вот-вот откроет дверь моей детской комнаты и улыбнется:

— Я сбежала с последнего акта этой дурацкой пьесы, Галчонок! Пойдем выпьем чая с плюшками, а потом спать, м?

Мне всегда казалось, что мама так извиняется за то, что время от времени оставляла меня с няней, а сама выходила в свет. На самом деле, ей не за что было извиняться. Я любила смотреть, как она собирается на какую-нибудь выставку или в театр, но главное – я любила смотреть, как мама загорается. Как она расцветает…

Нет, ей не за что было извиняться. У меня хорошая мама, которая вытянула меня одна. Отец – фигура эфемерная примерно с двенадцати лет, когда выяснилось, что он крутит роман со своей, как сейчас модно говорить, помощницей. Тогда все было не так стильно, конечно. Любовница-секретутка – это, скажу я вам, не претендует на оригинальность, а еще попахивает нафталином. Так себе история, короче говоря.

Я с ним не общаюсь. Разорвала все отношения напрочь, и, возможно, это было неправильно; возможно даже, что сейчас я получаю от кармы ответку с вишенкой через собственных детей, но…я не жалею. Слышала, что он живет в Германии со своей второй семьей. Единственное положительное – не с той мадам, ради которой он предал мою маму. Да, это единственное, что можно назвать «положительным моментом»…если ты, конечно, можешь и хочешь искать положительные моменты даже на дне.

А может быть, ответка от кармы совсем за другое? Такие мысли оставляют еще большую тяжесть на сердце. Мне не хочется думать, ведь маме действительно не за что было извиняться, а мне? Вдруг со мной все по-другому?

Надо было настоять, чтобы она переехала? Или не ехать за Толей в Москву? Быть рядом с ней. До последнего…сейчас получается, что я ее бросила, да?

Не замечаю, как задаю этот вопрос вслух. Тетя Лена сразу же поворачивает меня на себя и хмурится.

— Ты что говоришь такое?

А я от слез задыхаюсь. Вытираю их, но они льются, и это невозможно контролировать, как боль, которая расходится внутри меня…