Встретимся в полночь - Брианна Борн Страница 15

— Мисс Ленделл, я оставлю вас на второй год, если к концу года вы не сможете пробежать милю без перехода на шаг.

Я киваю, но у меня щиплет глаза.

— Будьте снисходительны к ней, тренер Кей, – говорит Тахира Уоткинс, поправляя свой хиджаб от «Найк». Она играет в волейбольной команде с Кади. – Вы же знаете, что у нее происходит. Ее сестра…

— Могла пробежать милю меньше чем за семь минут, – отрезает тренер. – А они однояйцевые близнецы, верно?

Прекрасно. То есть он, по сути, говорит, что мое тело способно на это, а мой разум – нет. Из-за жгучей боли в легких я не могу говорить, поэтому мне ничего не остается, как кивнуть.

В раздевалке я падаю на липкую деревянную скамейку.

— Я говорю это с любовью, но, возможно, тебе стоит проверить легкие, – говорит Тахира, проходя мимо.

— После этого года я планирую больше никогда в жизни не бегать.

Она смеется:

— Понимаю.

По идее способности Кади в спорте должны были быть и моими, но нет. Я побывала на сотнях волейбольных матчей моей сестры. Ради нее я просыпалась ни свет ни заря и забиралась на заднее сиденье машины, потягивая латте, пока мама возила нас по всему округу, затем по области, а потом на финальные соревнования штата. Я ездила с ней в летние волейбольные лагеря и участвовала в десятках игр по пляжному волейболу, ненавидя каждую минуту, проведенную на площадке.

Я ни разу не заработала ни одного очка.

Я с трудом разгибаюсь и начинаю переодеваться.

— Спасибо за поддержку, – говорю я. Из всех девушек-волейболисток Тахиру я люблю больше всех. Я по-прежнему сижу с ними за обедом и на уроках, но без Кади чувствую себя странно. Как будто я больше не должна быть частью группы.

— Без проблем, – говорит Тахира. – Кстати, мне нравится это платье. Как оно называется? – Она знает, что я даю названия всем платьям, которые разрабатываю и шью.

— Клубничное пирожное, – отвечаю я, обвязывая зеленую ленту вокруг талии и надевая на запястье пластиковый браслет с клубникой.

— Потрясающе. Эй, ты не передашь Кади, что мы выиграли вчерашнюю игру? – спрашивает она, поправляя свой розовый, как у Барби, хиджаб. – Соперник вел 5:4, когда Девин сделала просто невероятный сэйв! Эпично прыгнула за мячом – так что перевернула судейский стол! Но мяч спасла!

Мой мозг отключается, когда Тахира выкладывает детали концовки игры. Я знаю, что означают термины, благодаря Кади, но за все годы я так и не увлеклась волейболом.

Тахира понимает, что я ее не слушаю, и возникает неловкая пауза. Такое часто случается в моих разговорах с командой.

— Ну ладно, ты расскажешь Кади, да?

— Конечно.

Я запихиваю отвратную спортивную форму в сумку, в платье мне становится легче дышать. Я перекидываю белый рюкзак с перфорацией через плечо и машу Тахире на прощание.

В просторном главном коридоре, куда выходит два этажа, я оказываюсь в шаге от двоих младшеклассниц.

— Ты слышала о Джейкобе К.? – спрашивает рыжеволосая девочка повыше.

— Имеешь в виду, как его стошнило на парня из выпускного класса?

— Да, видимо, он так расстроился, что пошел и купил мини-процедуру.

— Не может быть!

Я хмурюсь. Они говорят о мини-стирании памяти в «Арексе». Специалист удаляет только одно воспоминание, а не что-то сложное типа целого человека или повторяющегося источника травмы. Такое делают всего за пять минут воздействия протонного луча. Моя тетя из Вирджинии сделала пять таких процедур, а один известный певец установил рекорд – двадцать семь, как написали в журнале «Пипл» на прошлой неделе.