Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 152

Приват для Крутого

– Рассказывай, что было.

– Ничего. Ревела, потом начала как будто задыхаться и упала. Днем на улице стояла. Перемерзла, хуй поймешь. Горячая.

Погосов быстро осматривает Воробья, меряет ей давление и температуру, слушает.

– Да я вижу, горит. Принеси лед и полотенце какое-то.

Игорь колдует над девчонкой несколько минут, а после она распахивает глаза от нашатыря и пугается, подбирается больше к изголовью.

– Спокойно. Ку-ку, это я.

– Что… случилось?

– Ты в обморок упала. Болит что-то, Даша? – спрашивает Игорь, а Воробей на меня почему-то смотрит и молчит. Страшно смотрит, волком настоящим.

– Это, дядя Савва, выйди пока. Мы сами побеседуем.

– Нет.

– Пожалуйста. Я тебя прошу, – настаивает Игорь, и я выхожу в коридор, опускаюсь на пол, обхватываю голову руками. До чего мы докатились? У нас не было красиво, но как сейчас – это просто какой-то пиздец.

Слышу их голоса из комнаты. Я хочу ее понять, хотя бы немного.

– Ну, говори, он вышел. Как плечо, сильные боли?

– Уже нет.

– Хорошо, давай еще неделю и повязку снимай потихоньку, руку надо нагружать. Что еще? Крутой сказал, ты перемерзладнем. Что ж ты не бережешь-то себя, девочка? Смотри, какие морозы у нас, до весны еще ого-го сколько. Почему на холоде стояла?

– В клубе на меня смотрели как на врага. Я вышла на улицу, чтобы не провоцировать их. Вы были правы, Игорь Юрьевич. Волчий билет – это страшно. Простите, что тогда не поверила вам. Простите.

Всхлипывает, слышу, плачет, а я головой о стену молча бьюсь. Я устал воевать с ней, а фактов новых никаких, и это просто какое-то болото. Жуткая трясина, в которой мы увязли и из которой не знаю, как будем выбираться.

– Не плачь. Выпей это. От температуры.

– Спасибо.

Кашляет, задыхается просто, а я войти не могу. Перед глазами Фари в немом упреке. Мы это заслужили: и она, и я.

– Игорь, а вы знаете Милу? Девочка лет тринадцати.

– Нет, такой не знаю. Даша, не о том думаешь, у тебя температура высокая. Таблетки ты выпила, надо бы поесть.

– Не надо.

– Почему?

– Меня тошнит. Я давно не ела, да и смысл? Игорь, езжайте домой. Не переводите лекарства на меня.

– Так, подожди, только без нервов. Что значит “давно не ела”? Даша, мы же это в больнице проходили, ты обещала, что будешь есть! Что ты ела на ужин сегодня?

– Ничего.

– В смысле? Даша, как это понимать? Ты вообще что-то ела за эти дни?

– Я… мне не хотелось в больнице, горло болело, а потом Крутой забрал меня и… крысе не положено.

Внутри что-то скребется. Я ее не кормил. Не до того было, а потом я просто об этом забыл. Сам питался в клубе, не чувствуя ни запаха, ни вкуса. Эти дни все как в тумане, Даша ни хера не ела – вот откуда обморок, блядство.

– Я понял. Ну все, не плачь. Давай так: я оставляю еще таблетки, и ты даешь слово, что выпьешь их после еды. И будешь питаться нормально, а Савелий Романович сейчас получит по шапке. Да? Вот так лучше, мне нравится твоя улыбка. Все, никаких больше отговорок, ветром скоро сдувать будет. Держу пари, у тебя анемия уже, так что давай тут не балуйся. Честно говоря, у нас в больнице крови лишней нет. Все, выздоравливай, и чтоб я не видел тебя такой кислой больше.