Шрам - Эмили Макинтайр Страница 153

Я поворачиваюсь, хватаю Сару за шею и притягиваю к себе, сливая наши губы в поцелуе и проникая языком в ее рот. После стольких лет она по-прежнему прекрасна. С удивительным вкусом моей собственности.

Оторвавшись от нее, я закрываю глаза и прижимаюсь к ее лбу, но не выпускаю из объятий.

Гнев проникает в меня, усиливая биение сердца:

— Будь хорошей девочкой, ma petite menteuse, и подожди снаружи вместе с Эдвардом и твоей стражей. Я бы не хотел, чтобы ты видела, как поступают с глупцами, которые осмеливаются нас не уважать.

Мы пристально и долго смотрим друг на друга, но в конце концов она кивает, понимая, что не выиграет, если станет со мной спорить. Наклонившись, Сара прижимается к моим губам, поворачивается и удаляется за дверь в сопровождении стражников.

Улыбка расплывается по моему лицу, когда я оборачиваюсь и вижу, как жалкий человечишка, посмевший назвать моего племянника ублюдком, думает, будто сможет пялиться на Сару без всяких последствий.

Давненько я не давал выхода своим темным наклонностям. Как же будет приятно.

САРА

На манжете костюма Тристана видны мелкие брызги крови, но я не успеваю их рассмотреть, потому что он уже в салоне и тянется ко мне, чтобы крепко ухватить за шею. Тристан прижимает меня к себе, пока наши тела не оказываются вплотную. В маленьком пространстве очень неудобно, но это не первый раз, когда он хочет трахнуть меня на заднем сиденье нашего автомобиля.

Мы находимся в безлюдном месте на окраине Саксума, и никого вокруг нет, но даже если бы и были, вряд ли я смогла бы найти в себе силы, чтобы переживать. Адреналин бьет ключом, а потребность в нем слишком сильна.

Как и всегда.

Я постанываю, когда его зубы вгрызаются в мою нижнюю губу.

Считаю ли я, что тот репортер заслуживал смерти?

Не совсем.

Но с годами мне становится все труднее проявлять озабоченность. Люди охотно шепчутся за спиной Саймона, несмотря на то, что он их король, а Тристан непоколебимо предан нашему племяннику, отчего я люблю его еще крепче.

Это весьма притягательно.

Я обвиваю шею Тристана, впиваясь ногтями в его кожу, и он откидывает меня назад, пока я не оказываюсь прижатой к сиденью.

— Впусти меня, маленькая лань. Я хочу, чтобы весь мир услышал твои крики.

Мой живот сжимается в предвкушении, пока я вожусь с пуговицами на его брюках. И вот он уже выскакивает, готовый к работе и сочащийся от возбуждения.

Тристан задирает мою юбку и срывает нижнее белье, а мои пальцы обвиваются вокруг его толстого члена, притягивая его ближе, требуя, чтобы он проник в меня целиком.

Можно подумать, будто после стольких лет желание ослабнет, что эта непрекращающаяся потребность перестанет быть настолько всепоглощающей, но это не так. Даже наоборот.

Быть с Тристаном – это как дышать.

Это естественный процесс. Легкий. Он моя вторая половина, и наши души так тесно связаны, что даже его недостатки находят во мне отражение. Без него у меня не было бы себя. И ничто другое не имеет значения.

Он двигается яростно, агрессивно, будто боится, что еще чуть-чуть – и он не сможет находиться внутри. Я тяжело дышу, ощущая, как его член безупречно врезается в каждый сантиметр моих внутренностей, и приподнимаю бедра, как только он отступает, желая почувствовать его снова. Мы начинаем двигаться в быстром ритме, то отдавая, то принимая, и я понимаю, что он говорит мне на ухо ужасно непристойные вещи, но я настолько потеряна в удовольствии, что трудно сосредоточиться на их смысле. Я настолько напряжена, что знаю наверняка: пройдет несколько мгновений, и я кончу.