Финишная черта - Мари Милас Страница 153

— Все будет хорошо. Я всегда готова.

Я поворачиваюсь к окну и смотрю на вечерние огни Лондона. Буду ли я готова когда-нибудь остановиться? Остаться в этом городе, а не метаться по миру? Возможно, не сейчас… но когда-нибудь. Когда-нибудь я бы просто хотела замедлиться. Это чувство пришло ко мне в Италии. Оно прострелило мне грудь, словно пуля из револьвера. Я покоилась в руках Лиама… и не хотела нестись по жизни.

Гонки – моя страсть. Но в основном я всегда просто пыталась мчаться быстрее, чем мои мысли. Чем темнота и агрессия, поглощающие меня. Сейчас что-то изменилось, я все еще хочу ощущать руль и рев двигателя, задерживать дыхание перед каждым поворотом, но я скучаю по спокойствию. По глади на воде, которая существует только рядом с ним.

Мне тоже хочется встречать Лиама на каждом его «финише». Мне хочется быть рядом, когда ему тяжело. А Лиаму часто тяжело, даже если он не показывает это ни единой душе.

Я не могу позволить ему продолжать разрываться между странами, своими обязанностями и мной. Это был бы самый эгоистичный поступок в моей жизни.

Папа нервничает из-за сложной ситуации на дороге и кричит какому-то водителю, чтобы тот пошел в задницу.

— Перестройся после следующего светофора в крайний ряд, а потом проскользни в средний.

— Я и сам знаю!

Я откидываю голову на подголовник и бормочу:

— Конечно, знаешь, ведь именно ты проводишь за рулем целые дни.

Повисает тишина, и в зеркале заднего вида я наблюдаю, как папа делает успокаивающий вдох. Христос, он доведет себя своими нервными вспышками до сердечного приступа. Нельзя так заводиться из-за мелочей.

Полагаю, доля вспыльчивости и неуместной агрессии досталась мне по наследству.

— Извини, – тихо говорит он и делает так, как я сказала.

К тому моменту, когда мы добираемся до театра, атмосфера между мной и родителями становится почти невыносимой, ведь они начинают задавать вопросы о Лиаме. А я не знаю, что ответить. Они видели новости, знают, что он совладелец моей команды, и слышали все эти глупые комментарии журналистов. Нет ничего, что прямо указывает на то, что мы с ним вместе, но все, кто нас знает, без труда могут сложить два и два.

Я буквально выпрыгиваю из машины, как только мы останавливаемся, отбиваясь фразами: «Это все домыслы» и «Мы просто друзья».

Могу ли я рассказать родителям о том, что у меня тайные отношения с будущим герцогом, которому запрещено на мне жениться? Не думаю.

Великолепное здание театра сверкает огнями на фоне туманного лондонского вечера. Я встречаюсь с Аннабель и Леви в холле, а родители следуют за мной.

— Почему папа такой красный? – шепчет сестра.

— Потому что у него аллергия на хорошее настроение, – тихо отвечает ее муж, прокручивая запонку на белоснежной рубашке, а затем пожимает папе руку.

Я знаю, что Леви терпеть не может нашего отца, но он всегда старается проявить уважение. С мамой у них более теплые отношения. Они целуются в щеки и крепко обнимают друг друга.

Анна подзывает меня и говорит, где можно найти Лиама. Я киваю и ускользаю.

Густой поток зрителей заполняет просторное фойе, где блестят мраморные колонны, а изящные люстры рассеивают мягкий свет. Сделав глубокий вдох, я пробираюсь через толпу, избегая оживленных бесед. Прямо передо мной – массивная дубовая дверь, ведущая в коридор с гримерками. Анна сказала, что Лиам будет в одной из этих комнат после того, как настроит танцоров на выступление.