Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье - Ольга Обская Страница 155

И только Поль остался почти невозмутимым. По крайней мере, он каким-то чудом смог опознать хозяина лиловых ушей.

— Дядюшка? — со смесью удивления и иронии спросил он. — Ты ли это? Какое великолепное перевоплощение в образ овоща!

— Он самый, — с достоинством склонил голову Сигизмунд. — Я рад, дорогой племянник, что ты весел. Значит, розыгрыш удался? — спросил он, косясь на коробку.

— Розыгрыш?! — взорвалась Боше. — Что всё это значит? Как понимать, что изготовитель — вы?!

— При всём уважении к вам, мадам, — Сигизмунд улыбнулся лиловыми губами, — продать формулы, рождённые гениальным даром одного из ван-Эльстов, злейшему конкуренту ван-Эльстов я не мог. Но чтобы авантюра не сорвалась преждевременно, я изготовил ароматы сам — строго по формулам.

Он сказал это с такой гордостью, что “баклажан” №1, ошарашенно моргая, даже приосанился, будто он тоже имеет к этому какое-то отношение.

Сигизмунд повернулся к Полю и, сияя, поинтересовался:

— Ну? Как ты оцениваешь таланты дядюшки? Хороши ли получились ароматы?

— Сражён, — ответил Поль насмешливо-почтительно. — До глубины души сражён. Таких неожиданно интересных сочетаний мне ещё не встречалось. Чего только стоит жасмин с ноткой дёгтя и камфоры, — он встряхнул флакон, который держал в руке. Потом взял другой: — А вот этот — мой фаворит. Лаванда, щепотка нашатыря и — совсем чуть-чуть — гнилая груша.

Натали разбирал смех. Она сдерживалась как могла. Её плечи тряслись от безмолвных приступов. Желая тоже снять пробу, она взяла один из флаконов и, поднеся к носу, осмелилась вдохнуть. И тут же ей пришлось уткнуться в плечо Поля, потому что дальше сдерживаться от хохота становилось всё труднее. Она не обладала таким тонким нюхом, как у опытного парфюмера, но все же не могла не уловить, что от флакона исходил довольно узнаваемый аромат сирени и… солёной селёдки. Кажется, была ещё и карамельная нота, но и она была бессильна утопить пряного посола сельдь.

Сигизмунд беспокойно почесал затылок:

— Хм, я так и думал. Похоже, Клод переписал формулы с ошибками.

— То есть ты работал не с оригиналами, а с тем, что смог скопировать…эм… несколько далёкий от парфюмерии слуга-шпион? — рассмеялся Поль. — Это многое объясняет. И, конечно, в лучших традициях ван-Эльстов — ничего не доверять другим. Всё — только своими руками.

Он произнёс последнюю фразу мягко, и Натали вдруг поняла: это не шпилька. Это благодарность. За то, что Сигизмунд, хоть и находился под чарами мадам Боше, всё же не переступил черту, не предал.

Они — дядюшка и племянник — общались почти по-семейному — и это было выше всяких сил мадам Боше. Её лицо менялось на глазах. Пятна ярости расползались по щекам и шее, словно её щедро обрызгали соком малины. Её трясло. Гнев вырвался в яростную тираду.

— Провинция! — выплюнула она. — Жалкие, мелкие людишки! Вальмонт с его курами и петухами, Хельбрук с его второсортными фестивалями и смехотворными балами! Думаете, я мечтаю об этом курятнике? Этот ваш Вальмонт, это захолустье мне и даром не нужно! Моё место — в столичных салонах, под хрусталём и золотом, а не здесь, где каждый баклажан мнит себя государственным мужем! Моё предназначение сверкать на столичных приёмах…

— Столичных приёмах? — перебил её чей-то голос, раздавшийся сверху. — Боюсь, мадам, путь в столичные салоны теперь вам тоже заказан.