Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 155

— Я доверяю тебе жетон тигра ван-е, – медленно сказала я. – Ты можешь управлять доступными войсками. И отправь приказ генералам Северного похода о том, что они могут возвращаться домой… Когда войска вернутся в столицу, не нужно сообщать о трауре. Никто пока не должен знать о случившемся, чтобы не встревожить двор и народ.

Сун Хуайэнь склонил голову и сказал:

— Слушаюсь ванфэй!

Я устало прикрыла глаза. Но продолжила его слушать.

— На фронте положение критическое. Может, на всякий случай ввести войска в столицу?

…Как он быстро принял решение. Сердце мое сжималось от тревоги, но лицо оставалось непоколебимо спокойным.

— Все зависит от тебя. Я пойду во дворец и попрошу императора объявить указ, в котором тебя назначат верховным главнокомандующим. Только тогда ты сможешь полноправно управлять войсками.

Он прекрасно понимал: когда стая драконов теряет лидера, самое правильное – отстранить императора и от его имени командовать ванами. Вот только Цзыдань до сих пор оставался очень важной фигурой в этой партии.

— Вы не спали всю ночь. Еще есть время немного отдохнуть, а после можно и отправиться во дворец, – вдруг тихо и мягко сказал он.

Сердце мое вдруг сжалось от ужаса. Я чуть было не покрылась холодным потом от этих слов. Неужели он понял мои намерения? Я подняла глаза и встретила пару знакомых глаз. Он нежно смотрел на меня, как будто его в самом деле волновало мое здоровье.

— У вас нездоровый цвет лица… – Он вдруг подошел и потянулся к моей щеке.

Я тут же отступила, и его рука застыла в воздухе.

— Ступай в кабинет. И жди. – Я опустила взгляд и устало закрыла глаза. – Я без сил. Мне нужно освежиться.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я развернулась и молча ушла. Войдя в свои покои, я без сил оперлась на стул и села.

— Ванфэй, вы в самом деле хотите отдать жетон господину Суну? – Тетя Сюй крайне удивленно смотрела на меня. Она была наделена огромным жизненным опытом.

— Видела подсказки? – Я слабо улыбнулась.

Лицо тети Сюй было бледным, а голос дрожал.

— Нет, я не понимаю.

— Ван-е жив. Чего не скажешь о господине Суне.

Тетя Сюй задрожала и покачнулась – больше она ничего не сказала.

До ушей донесся знакомый стук – наступила пятая ночная стража [157]. Придерживаясь за край стола, стиснув зубы, я встала.

— Уже нет времени вдаваться в подробности. Сюй-гугу, я хочу попросить у тебя о двух вещах. Запомни как следует и немедленно исполни все, что я скажу. Если возникнут трудности – обо всем мне доложи. Первое – найди надежного человека, забери мою печать и передай ее Вэй Ханю, командиру Железной гвардии. Он должен собрать войска и дождаться меня в резиденции второго канцлера. Второе – ты лично отвезешь шицзы и цзюньчжу в Цыань-сы. Я напишу письмо – отдай его Гуанцы-шитай [158]. Во всем остальном следуй ее инструкциям. Никто не должен знать, где ты. О твоем укрытии будем знать только я и ван-е.

Тетя Сюй сказала дрожащим голосом:

— Ван-е… ван-е… он в самом деле?..

Я кивнула. Глаза мои болели и горели, а грудь словно стиснул огромный камень. Слезы снова наворачивались на глаза, но я ни одной не проронила. Я намеренно проявила свою слабость исключительно перед Сун Хуайэнем, чтобы усыпить его бдительность. Тогда слезы мои текли ручьем, я рыдала. А сейчас слез не осталось. Когда я в последний раз так сильно плакала? Когда я плакала перед Сяо Ци, он смеялся надо мной. От радости или когда злилась – я могла заплакать в любой момент. Но теперь глаза мои – сухие, а сердце ожесточилось. Слезы неизбежно стали роскошью.