Нелюбимая. Второй не стану - Ванесса Рай Страница 16

Он слегка обнял меня за плечи и повел вперед. Потом усадил на диван в гостиной, на мягкую кожу, которая казалась почти ледяной. Я откинулась на спинку и, пытаясь прогнать накатывающую тошноту, на мгновение закрыла глаза.

— Отпусти меня, Глеб! Ты чего? Я же твой брат! — вопли мерзавца заставили меня вздрогнуть. Я хочу, чтобы он ушел… Исчез. — Какого черта ты меня связал? Что собираешься делать? — орет он, дергаясь и пытаясь освободиться от ремней.

Глеб подошел к брату, схватил его и, не обращая внимания на вопли, потащил через гостиную в сторону спальни моего отца. — Глеб, ты чего творишь?! Хочешь меня этому уроду сдать?! Он же убьет меня! Мы же братья… Глеб. Ты же пожалеешь об этом, — скулил любовник Степановой.

— Я пожалею? Ты уверен? Ты только что девушку хотел убить, козел… — прорычал Глеб сквозь зубы. — А до этого ты что творил? Забыл? Может, тебе напомнить?

В его голосе не было злости. Только беспощадная констатация факта. В этот момент из кабинета вышел отец. Он замер на пороге. Внимательно посмотрел на меня, потом на Глеба, волочащего по полу любовника его жены.

— В чем дело? — спросил он.

— Он на Соню с ножом напал, — бросил Глеб, не останавливаясь.

В глазах отца мелькнуло что-то дикое и первобытное. Он подскочил ко мне, присел перед диваном, схватил мои руки… — Сонька… Дочка… Ты ранена?

Я показала ему на руку с неглубокой царапиной. — Ерунда… Само заживет. Если бы не Глеб, наверное, не сидела бы сейчас здесь… Не везет мне с руками, — горько усмехнулась я. — Левая рука сломана, правая порезана.

Отец резко встал и направился к нападавшему. Его мышцы напряглись, кулаки сжались. Он был похож на разъяренного льва… — Урод… Выродок… — прорычал он. — Я тебя закопаю.

Мерзавец, которого Глеб бросил на пол у стены, вдруг усмехнулся. Злобно, вызывающе… — Ну давай, старый… начинай. Что же ты остановился?! — выдохнул он, глядя ему в глаза. — Я спал с твоей женой, хотел убить твою дочь! Ты же хочешь меня убить — по глаза вижу. Ну, давай, тебе никто не помешает.

Провокация была настолько очевидной, что я начала кричать: — Папа, не трогай его! Он это специально говорит! Просто сдай его, куда надо, пусть отвечает! Не ввязывайся!

Но было уже поздно… Отец, не раздумывая, нанес сопернику пару смачных ударов в лицо, потом резко развернулся и, тяжело дыша, отошел к окну.

Постоял пару минут и подошел к бару, налил себе полстакана виски и залпом выпил. — Сейчас приедут мои люди, — сказал он тихо. — Соня, езжай домой. И ты, Глеб, тоже… Проводи ее, помоги, если нужно.

Фраза «мои люди» прозвучала как приговор. Зловещий и окончательный…

Меня бросило в жар. Я знала, что значит эта фраза. Сейчас мой отец крупный бизнесмен, а раньше был связан с криминалом. Связи у него остались, и сейчас он ими воспользуется.

Странно, что мачеха, зная это, решилась на заказное убийство… Она явно не в себе. Отец может сдать любовников в полицию, а может решить всё иначе. Быстрее и беспроблемнее. От его жены и её сообщников не останется и мокрого места. Они просто исчезнут. А мне бы хотелось, чтобы они предстали перед судом… Чтобы все было по закону. Но закон для отца всегда был понятием растяжимым.

Глеб, молча, кивнул, потом подошел ко мне и протянул руку. — Соня, пойдем? Машина уже возле дома.