Измена. Ты разбил мне сердце - Нина Авсинова Страница 16

Наши отношения превратились в театр. Я играю любящего мужа, она играет счастливую жену. Мы говорим правильные слова, делаем правильные вещи. Целуемся на ночь, болтаем о работе, ходим в кино по субботам. Но между нами невидимая стена, которая с каждым днем становится все выше.

Она чувствует. Знаю, что чувствует. Иногда ловлю ее взгляд — изучающий, грустный, полный вопросов, которые она боится задать. А я боюсь отвечать.

— Кирилл? Вы согласны с этим пунктом?

Голос застройщика вырывает меня из мыслей. Я смотрю на документ, киваю механически.

— Да, конечно. Все устраивает.

Встреча затягивается до обеда. Потом обсуждение с Андреем, потом звонки подрядчикам. День летит в привычной рутине, и я почти забываю о телефоне. Почти.

В четыре часа дня я еду домой. Лена звала меня пораньше — хочет поговорить о чем-то важном. Голос по рабочему телефону был странным: спокойным, слишком спокойным. Напряженным спокойствием человека, который держит себя в руках из последних сил.

Что-то случилось.

Я чувствую это нутром, когда поднимаюсь в квартиру. Открываю дверь ключом, вхожу. Тишина. Ни музыки, ни телевизора, ни звуков готовки. Просто гнетущая, давящая тишина.

— Лена? — зову я, снимая ботинки.

— Я здесь, — ее голос из гостиной. Ровный, пустой.

Я иду туда и замираю в дверях.

Она сидит на диване, прямо, с идеальной осанкой. Руки сложены на коленях. Волосы убраны в хвост, лицо бледное, без косметики. Глаза красные — плакала, давно и много. А на столе перед ней лежит мой телефон.

Сердце проваливается куда-то вниз.

— Забыл, — говорит она, глядя на меня. — Утром. На зарядке.

Я стою, не двигаясь. В голове лихорадочно прокручиваются варианты. Что она видела? Сообщения от Вики? Но мы переписываемся осторожно, никаких прямых упоминаний о ребенке. Или она звонила? Господи, что если она позвонила Вике?

— Думала, поставить заряжаться в другую комнату, чтобы не мешал, — продолжает Лена тем же пустым голосом. — Взяла телефон, и он завибрировал. Сообщение. Я не хотела читать, честно. Но на экране высветился текст. — Она делает паузу, смотрит мне в глаза. — От Вики. «Макару нужны новые ботинки, размер вырос. Переведешь три тысячи?»

Время останавливается.

— Я подумала, — Лена продолжает, и её голос начинает дрожать, — что это какая-то ошибка. Что она перепутала контакты. Но потом открыла переписку. — Она берет телефон, смотрит на экран. — «Макару год, хочу устроить праздник. Нужно пятнадцать тысяч на аренду кафе». «Макар заболел, срочно нужны деньги на врача». «Можешь приехать в субботу? Макар соскучился». — Она поднимает глаза. — Год переписки, Кирилл. Целый грёбаный год.

Я открываю рот, но не могу выдавить ни слова. Горло сжато тисками.

— Сначала я не поняла, — говорит Лена, и слёзы начинают катиться по ее щекам. Она их не вытирает. — Думала, ты просто помогаешь ей. Финансово. Как родственник. Но потом прочитала дальше. «Он похож на тебя всё больше». «Когда скажем Лене правду?». «Я не могу так жить, Кирилл». — Она бросает телефон на стол. — Я позвонила ей.

Нет.

Нет, нет, нет.

— Лена, — наконец выдыхаю я. — Подожди...

— Позвонила, — повторяет она громче, перекрикивая меня. — И спросила напрямую: «Чей ребенок?». Знаешь, что она ответила?

Я молчу.

Не могу говорить.

Не могу дышать.

— Она расплакалась, — Лена смеётся, и этот смех хуже любых криков. — Расплакалась и сказала, что это была любовь. Что вы с ней встречались больше года. Что Макар — ваш общий ребёнок, которого вы планировали. Что ты обещал уйти от меня, но не решился. — Она встает, подходит ко мне. — Это правда?