Неуловимая подача - Лиз Томфорд Страница 163

Я переворачиваюсь на спину, поднимаю глаза к потолку, подняв коктейль над головой, потому что… я пьяна и плохо соображаю, что делаю.

— Ты хочешь услышать трезвый ответ или пьяный?

Я запрокидываю голову и вижу, как Стиви хмурит брови, поглаживая живот.

— Очевидно, пьяный.

— Какая-то часть меня не хочет уезжать.

— Так не делай этого.

Слова Рио кажутся такими простыми.

— Все не так просто, – говорит Кеннеди. – Эта девушка – всемирно известный шеф-кондитер, у которой есть список кухонь, на которых она собирается работать, на три года вперед.

— Уже на четыре года. – Я указываю на Кеннеди у себя над головой. – Но да, именно так.

— Почему бы тебе не захотеть вернуться?

Повернув голову в сторону, я сразу же замечаю Инди, на лице которой сияет самая широкая улыбка, вызванная собственным вопросом, на который она, кажется, уже знает ответ.

Я прищуриваюсь, глядя на нее.

— Ладно, мисс Романтик. Почему бы тебе не сказать мне, раз уж ты, кажется, и так знаешь ответ.

— Потому что ты влюблена в Кая.

— Ошибаешься. Я не влюблена.

— Ну, я знаю, что ты любишь Макса, и ты даже не пытаешься это отрицать.

Выдыхая, я опускаю голову обратно на пол, держа бокал на животе.

— Да. Боже, я очень сильно люблю этого парня. Это странно?

Сидящая по-турецки Инди смотрит на меня сверху вниз.

— Нет, Миллер. В этом нет ничего странного. Иногда мы не можем объяснить, как и почему мы любим тех, кого любим. Мы просто любим. На самом деле ты не властна над своим сердцем.

— Это алкоголь говорит, или ты действительно такой романтик?

Стиви смеется.

— Пьяная или нет, она первая защитница любви.

Я сажусь на пол лицом ко всем.

— Когда я смотрю на Макса, я думаю о том, как он в первый раз пойдет в школу, и о том, как сильно, я знаю, Кай будет из-за этого плакать. Я думаю о друзьях, которых он заведет, и просто надеюсь, что они окажутся хорошими людьми. Не совсем обычные мысли, которые должны быть у простой няни, правда?

Подняв глаза, я замечаю, что все смотрят на меня, и выражения их лиц варьируются от понимающих улыбок до увлажнившихся глаз.

— Миллер, я не думаю, что для кого-то в этой семье ты была просто няней, – замечает Кеннеди.

— Черт побери. – Рио допивает свой напиток, прежде чем пойти на кухню за следующим. – Похоже, я останусь единственным холостяком, но это так чертовски восхитительно, что я даже не возражаю.

Инди сжимает мою ногу.

— Когда важные вещи в твоей жизни меняются, это нормально, понимаешь?

Стиви подбадривающе кивает.

— И это нормально – менять направление, даже если ты всю свою жизнь шла по улице с односторонним движением.

— Это не так просто. Это все, ради чего я трудилась. В моей отрасли мое имя известно всем. Я завоевала награды, к которым люди стремятся всю свою жизнь, а мне всего двадцать пять. Никто просто так не отказывается от такой карьеры.

— Отказываются, если им это больше не нравится. Если что-то или кто-то им нравится больше.

Это произносит Кеннеди, и сказать, что я шокирована тем, что она предлагает мне уйти с работы, значит ничего не сказать. Кеннеди полностью сосредоточена на своей карьере. Она даже не общается с командой, потому что опасается, что это бросит тень на ее репутацию или что ребята перестанут воспринимать ее всерьез.

Рио возвращается в комнату с остатками текилы, которых совсем немного, и наливает Стиви еще воды.