Плохая няня - Тесса Бейли Страница 166

— Значит, мне просто нужно тебя переубедить.

Он продолжил двигаться вперед, пока она не оказалась зажата между ним и зданием, а его нервные окончания не ожили, стоная от одного прикосновения к ней.

— И прости, что указываю на это, красотка, – прохрипел он ей на ухо, – только вот, если бы ты действительно хотела просто дружить со мной, ты вряд ли надела бы платье настолько короткое, что мне едва нужно приподнять его подол, чтобы войти в тебя.

Я люблю тебя. И мне жаль, что я был так жесток.

Я чувствовал себя жалким и хотел, чтобы ты видела меня сильным.

Это признание заставило ее глаза наполниться слезами, даже несмотря на те грязные слова, которые он шептал ей на ухо, заставившие ее бедра сжиматься и трепетать. Это было слишком. Он был для нее слишком, и волна эмоций, которую она яростно сдерживала полтора месяца, тут же прорвала плотину, разрушив ее до основания.

Его дыхание на ее щеке разожгло в ней горячий жар, который тут же спустился по ее чувствительной шее, наполнив обе груди сладкой ноющей тяжестью, так что ее спина выгнулась сама собой, а соски затвердели от трения о его мускулистую грудь. У нее перехватило дыхание. Будто в благодарность за жадные прикосновения, которых ей так не хватало все эти бесконечные недели. Горе и отчаяние этого момента тянули ее вниз, словно подводное течение, и она уже задыхалась, взывая к его губам без слов. И он ее понимал.

Берджес провел раскрытыми губами по ее, не оставив без внимания ни один их миллиметр, и она тут же застонала от почти забытой животной страсти, какой никогда не испытывала ни с кем другим. От звериной свободы царапаться, брать, сжимать и стонать во весь голос. Как она могла игнорировать эту потребность целых шесть недель? Разбитое сердце, должно быть, совсем лишило ее способности обращать внимание на что-либо, кроме выживания.

— Я люблю тебя, Таллула, – сказал он, грубо целуя ее и глядя прямо в глаза с таким рвением, что у нее перехватило дыхание. – Просто хочу убедиться, что ты меня услышала.

— Я тебя услышала, – выдохнула она.

— И что ты чувствуешь?

— Не знаю. Я не могу с этим справиться.

Эти слова заставили его зажмуриться, будто от боли.

— Нет. Нет уж, красотка. Не можешь справиться с чем?

— С тем, как сильно я скучала по твоим прикосновениям. Я не могу дышать. Я не могу… Ты мне нужен, но я не хочу решать, что это значит.

Его голос обратился в скрежет, будто ее признание только что подарило ему отсрочку от смертного приговора, но он все еще не был уверен, стоит ли ее принимать.

— Я твой. Я здесь, чтобы дать тебе то, что тебе нужно. Скажи мне, что это, – потребовал он, проводя влажным языком по ее шее, сопровождая его путь своими зубами, от чего ее киска сжалась в сплошную тонкую линию. – Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Тело Таллулы повиновалось одним лишь инстинктам. Она развернулась к стене, оперлась на нее ладонями и прижалась задницей к тверди в штанах Берджеса, начавшей расти с того момента, как их губы соприкоснулись. А может, даже раньше.

— Да, да, я этого хочу.

Она застонала, когда он сорвал ее трусики до середины бедер и начал грубо скользить одной ладонью вверх-вниз по внутренней поверхности ее бедер. Поднял ее выше.

И медленно погрузил свой средний палец в ее мокрую киску… Спустя мгновение к среднему пальцу присоединился еще один, и Берджес перешел к круговым движениям, лаская ее, пока его горячее дыхание обжигало ее висок.