Неуловимая подача - Лиз Томфорд Страница 168

Я не отвечаю, и она оглядывается на меня, стоящего у двери.

Я отрицательно качаю головой.

— Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной.

— Я знаю, что могу, но как долго? Ты уезжаешь меньше чем через неделю.

Мягкая улыбка Миллер слегка увядает, она отворачивается от комода, игнорируя мой вопрос, и продолжает осмотр комнаты.

— У тебя здесь нет телевизора.

Обеспокоенный тем, что испортил атмосферу, я поспешно отхожу от двери, подхожу к ней сзади и обвиваю руками ее талию, касаясь губами кожи на шее.

— Телевизор отвлекает. Когда ты здесь, твое внимание должно быть сосредоточено на сне или на мне.

Она смеется, ее голова снова падает мне на грудь. Она так пьяна и так хочет спать.

— Иди почисти зубы и приготовься, чтобы я мог уложить тебя в постель.

Она, спотыкаясь, бредет в ванную и через мгновение высовывает оттуда голову.

— Здесь все мои средства по уходу за кожей. И моя зубная щетка.

— Так и есть.

— Почему?

— Потому что ты пробудешь здесь всего несколько дней, и я покончил с твоим правилом не оставаться с ночевкой.

Она оглядывает свои вещи, затем снова обращает внимание на меня.

— Это правило было отстойным, да?

— Миллс, у тебя все правила отстойные.

Она возвращается в ванную, чтобы приготовиться ко сну. Я слышу, как она чистит зубы, звук льющейся воды сопровождается ее пьяным бормотанием. И когда она возвращается в мою комнату, она все еще одета, а на лице – следы макияжа.

Миллер замирает в дверном проеме, наблюдая, как я снимаю футболку, ботинки и брюки, оставшись в одних боксерах.

— Ты пялишься, – напоминаю я ей.

— Ага.

— Ты собираешься переодеваться?

— Мне нужно что-то, в чем можно спать.

— Меня устроит, если ты будешь спать голышом.

— Меня это тоже устраивает, но, если я буду голышом, Малакай, я запрыгну на тебя сразу же, а ты единственный, кто не хочет мной воспользоваться.

Я качаю головой, глядя на нее, – я всегда качаю головой, глядя на нее, но сейчас не могу удержаться от улыбки.

Я хватаю с кровати свою рубашку, которую носил до этого, и швыряю в ее сторону. Она раздевается, натягивает через голову мою рубашку и тонет в ней.

Идеально.

Она слегка покачивается на ногах, стоя в дверях ванной.

— Тебе помочь смыть макияж? – спрашиваю я.

— Да, пожалуйста.

Я разворачиваю ее и веду обратно в ванную. Ее средства для ухода за кожей по-прежнему лежат на раковине, как я и оставил их сегодня утром, пытаясь повторить то, что было у нее в гостевой ванной. Поднимаю ее, чтобы усадить на столешницу, и встаю между ее раздвинутых ног.

— Тебе придется сказать мне, что делать.

Она указывает на флакон с прозрачной жидкостью.

— Смочи ею ватный диск.

Я делаю, как она говорит, и капаю немного на один из ее ватных дисков.

Миллер закрывает глаза.

— Это снимет бо́льшую часть макияжа. Просто сотри его.

Поколебавшись, я вытираю ее щеку, потому что это кажется мне самым безопасным решением. На ватном диске остается немного краски, поэтому я с большей уверенностью провожу им по ее брови и получаю коричневый оттенок. Я осторожно вожу по ее глазам, пока тушь не потечет, и стираю, сколько могу, чтобы она не слишком походила на енота. Затем повторяю то же самое с другой стороны.

— Что дальше?

Она берет другую бутылочку и выдавливает на кончик моего пальца немного крема размером с горошину.