Случайность - Ирма Давыдова Страница 17

Васильева разворачивается и довольно быстро покидает помещение. Находиться здесь и дальше становится некомфортно, и ясно почему. Лучше как можно скорее устраниться от источника раздражения, а полный отчёт для шефа предоставить уже по телефону. Зато если сбежит прямо сейчас, хотя бы сможет сделать вид, будто её совсем не трогает воспоминание о руке Настасьи на плече у Михаила, притом улёгшаяся именно тогда, когда он держал их общего сына.

Ну и зачем ему вообще приспичило лезть к Саше? Тем более, что отдавали мальчишка не ему, а шефу. А вдруг кто-то догадается, что они с малышом друг другу не чужие? Надо будет ещё раз поговорить с Мишей, как только он придёт. Но уже в следующую секунду девушка одёргивает себя: чем меньше они будут видеться и общаться, тем лучше. И без того после каждого приезда Максимова она с огромным трудом засыпает, а сны в ту ночь могут быть весьма волнующими и горячими. Одного лишь взгляда на сосредоточенное лицо Михаила, когда он возится с Сашенькой, или его оголённые предплечья оказывается достаточно, чтобы избыток окситоцина, который должен был бы полностью придавить либидо, начинает работать в иную сторону.

В последнее время Таня даже начала ловить себя на мысли, что ждёт, когда их сынишка подрастёт настолько, чтобы они и вовсе не встречались с Мишей на одной территории. Пока что Сашенька слишком привязан к ней и кормлению, и потому максимум, что можно себе позволить — уйти в другую комнату, оставляя вместо себя няню. Но чем меньше они с бывшим любовником станут пересекаться, тем ей же будет спокойнее. Возможно даже удастся уговорить себя, что личная жизнь Максимова и вовсе не её дело. Пусть общается с кем хочет, а ей давно уже пора«переболеть».

Пока все эти соображения одолевали Васильеву по пути до парковки, мысли оставленных коллег были совершенно различной направленности. Михаил, к примеру, старался как можно скорее выбраться из накатившей меланхолии, потому что двадцать минут рядом с сыном — это категорически мало. Хотелось больше, и не так, тайком и под прицелом посторонних взглядов, а в открытую прижимать малыша к себе, перебирая мягкие волосы и зарываясь носом в его тёплую шею. От Саши всегда очень вкусно пахнет молоком и — совсем чуть-чуть — цитрусовыми нотками. Совсем как от его мамочки теперь. Вначале это просто умиляло, но с каждым своим визитом мужчина всё сильнее ощущал, что подсел на эти запахи, чувства и эмоции, которые проявляются дома у Тани.

Вадим Андреевич выглядел скорее задумчивым. Некоторые сомнения начинали закрадываться в его голову, но спрашивать о чём-либо домовую стерву было пока слишком рано. Зато взгляд Лариной воспринимался как гремучая смесь раздражения и недовольства. Что было в принципе логично, ведь в работе девушки являлись прямыми соперницами.

— Надо же… — протянула она, отворачиваясь в сторону бывшей сцены. — Такие, как Васильева, из всего пытаются извлечь свою выгоду. Вначале залетела непойми от кого, а теперь при помощи ребёнка пытается выбить себе проекты повкуснее. А заодно окрутить свободных мужчин. Бедный её малыш, как же мне жаль мальчика…

— Вообще-то концепция Татьяны действительно намного лучше подходила к проекту Игнатьева, — не согласился Кузнецов. — И ты, Настасья, сама это прекрасно видела. Тогда к чему столько возмущений в голосе?