Между стрoк - Оливия Хейл Страница 171

— Потому что вы хотите упомянуть меня в статье? Я не хочу, чтобы меня упоминали.

Мой голос звучит резко.

На другом конце провода короткая пауза.

— Понимаю. Не хочу вас обидеть, но ваше имя будет упомянуто хотя бы вскользь. То, как с вами обошлись в том шоу, стало переломным моментом во всей индустрии шоу о свиданиях и реалити-шоу.

У меня перехватывает дыхание.

— Что?

— Я хочу услышать вашу версию, — говорит она. — Это важно...

— Почему вы занимаетесь этой темой? Почему сейчас? Зачем вы пишете эту статью? — спрашиваю я.

Мой голос звучит пронзительно даже для моих собственных ушей.

Над городом летит вертолет. Я наблюдаю за ним — крошечной, незаметной точкой в небе. Но он не отклоняется от своего пути. Он решителен и настойчив, как муха.

— Что ж, — говорит она, и ее голос смягчается, словно она разговаривает с ребенком.

Я слышу это и понимаю, что это из-за меня и моей реакции.

— Эта статья — элемент независимого расследования, проведенного здесь, в «Глоуб», и она является неотъемлемой частью нашей инициативы по распространению историй, где главную роль играют женщины.

Я хватаюсь за спинку дивана.

— Вы сказали, что провели расследование. Кто ваши источники? С кем вы общались?

— Боюсь, я не могу вам этого сказать. Но, думаю, стоит отметить, Шарлотта, что я напрямую контактировала с «Титан Медиа».

Я делаю паузу.

— Извините. С кем вы контактировали?

— «Титан Медиа» в курсе нашего расследования, — говорит она. — Однако я не хочу, чтобы вы о чем-то умалчивали. Я уверена, что вы не столкнетесь с какими-либо юридическими последствиями за свои высказывания. Они приветствуют независимое расследование.

Я усмехаюсь.

— Правда? Когда корпорации вообще относились положительно к такого рода пристальному вниманию со стороны СМИ?

— Обычно я бы с вами согласилась, — отвечает она, — но меня лично заверили, что подобное расследование крайне приветствуется. С самого верха.

— С самого верха, — повторяю я.

Слова вылетают медленно.

— Вы говорите о команде руководителей?

— Именно так, — говорит она.

Ее голос становится серьезным.

— Могу гарантировать, что с юридической стороны вы будете полностью защищены. Я бы не просила ни вас, ни других участников рассказывать свои истории, если бы не была в этом уверена.

У меня сдавливает грудь. Я делаю еще один вдох, потом еще один, но воздух, кажется, не поступает в легкие.

— Шарлотта?

— Вы говорили с генеральным директором? — спрашиваю я.

— Не могу подтвердить это официально, — осторожно произносит Одри, — но я говорила с человеком в топ-менеджменте компании. Вам нечего...

— Мне нужно идти.

Я вешаю трубку и швыряю телефон в огромный диван Эйдена, словно тот горит.

Он знает об этом. Конечно, знает. Но, должно быть, не ожидал, что журналистка раскроет так много.

У меня мурашки бегут по коже, словно под ней снуют насекомые. Я уже бегу через его гостиную и вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Следующий час я гуглю. Газету, о которой идет речь, журналистку, ее социальные сети и статьи, которые она пишет.

Все сходится.

Какого черта, Эйден?

Я хожу по коридору между нашими двумя спальнями. Взад-вперед. Взад-вперед. Зуд только усиливается.

Зачем он это делает? В какую игру он теперь играет?

Моя анонимность — это все. Я думала, мы уже об этом говорили. Зачем ему нужна статья, которая разоблачит ошибки его собственной компании?