Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 174

Я вместе с Пан Гуем отправилась осматривать солдат. К счастью, жертв было немного.

Мертвых и тяжелораненых уносили подальше от лагеря. Легкораненых перевязывали на месте, остальные солдаты, уставшие от ночной атаки, заснули прямо на земле. Как только прогремит боевой рог, они тут же проснутся и дадут отпор повстанцам! Они будут стоять насмерть! Глядя на их окровавленные доспехи и уставшие лица, я тайком сжала кулаки. Эти молодые солдаты – даже из числа мятежников – должны были стать героями, защищавшими свои дома и родину. Их горячая кровь должна была проливаться на границах Поднебесной, а не у ног сына неба.

Ступая мимо отдыхающих воинов, я время от времени наклонялась, чтобы осмотреть их раны. Пятна крови, разодранная плоть, смерть и боль – все это было прямо передо мной. Как долго это будет продолжаться? Сколько еще погибнет людей? Когда придет конец этому безумству?!

Как же я ждала Сяо Ци. Как же я хотела, чтобы он немедленно появился прямо передо мной и положил конец этой жестокости!

Появились первые яркие лучи утреннего солнца. Дождь омыл небо и землю.

Я ясно видела, как утренний свет отражался от черного железа брони и щитов повстанцев. После ночи ожесточенных боев воцарилась тишина. Обе стороны воспользовались этим моментом, чтобы восстановить силы и подготовиться к новому бою.

Одному небу известно, как долго продлится этот момент тишины и спокойствия. Вэй Хань настоял на том, чтобы меня сопроводили во дворец Фэнчи и я немного отдохнула.

Ночью произошла ожесточенная битва. Во дворце объявили комендантский час. Все дворцы закрыли. Всем строго запретили выходить на улицу.

Если кто-то из дворцовой знати оказывался снаружи – их охватывал ужас. Со времен восстания ванов никто не ожидал, что кто-то осмелится взять дворец в осаду. Несмотря на все это, во дворце продолжала кипеть жизнь. Придворный евнух Ван Фу был близким слугой рода Ван в течение многих лет. С виду он человек простой, но, когда наступают тяжелые времена, он сделает все возможное, чтобы во дворце царил покой. Когда я прибыла во дворец Фэнчи, он пришел повидаться со мной. Он был прилично одет и, как обычно, отличался непоколебимым спокойствием.

— Несмотря на случившееся, во дворце царит порядок, каждый продолжает делать свою работу. Вы отлично справились. – Я слегка улыбнулась и равнодушно спросила: – Как поживают его величество и императрица-мать?

Ван Фу опустил голову и сказал:

— Император сосредоточился на написании книги, его не интересуют мирские дела.

Я выдержала паузу.

— Его в самом деле ничего не интересует?

— Да, – ответил Ван Фу, выдержал паузу, улыбнулся и тихо добавил: – Во дворце Чжаоян ничего нового. Императрица-мать перепугалась, и ей нездоровится. Придворный лекарь дает ей лекарства. Ее жизни ничего не угрожает.

Я спокойно опустила взгляд. Я даже не знала – радоваться или печалиться. А может, мне стоило возмутиться?

Ху Яо пережила потерю сына, ее род практически истреблен. Заболев, она может и не подняться, хотя придворные лекари делают все возможное, чтобы спасти ей жизнь. Она лишилась рассудка, и каждый день для нее – мука. Она узнавала только Цзыданя и личную служанку, на остальных она просто не реагировала. Когда она увидела меня, похоже, даже не узнала.

После смерти наследного принца у меня не хватило смелости снова повидаться с Цзыданем. С тех пор он отстранился от мира. Целыми днями он проводил время во дворце, погрузившись в книги. Его в самом деле больше ничего не интересовало. Время от времени он интересовался состоянием Ху Яо, и все – ни о ком другом он больше не говорил.