Между стрoк - Оливия Хейл Страница 174

Мгновение паузы.

— Я подкинул ей идею, — признается он.

От его слов, как от удара наотмашь, у меня перехватывает дыхание. Я знала, что он манипулятор, как и большинство успешных людей. Он планирует, он мыслит стратегически, он всегда нацелен на победу.

Но это?

— Зачем? — выдыхаю я.

Он подходит на шаг ближе и протягивает руку. Я отступаю, пока не оказываюсь в коридоре у его кабинета.

— Шарлотта, я вовсе не хотел тебя обидеть. Совсем наоборот.

— Верно. Но как мне поможет копание в моем грязном белье?

— Потому что я хочу его дискредитировать, — говорит Эйден.

В его голосе слышна едва сдерживаемая ярость.

— Я могу уволить его из всех наших сериалов в мгновение ока. Решение уже принято. После выхода этого сезона он больше никогда не будет работать на «Титан Медиа». Но этого недостаточно. Я не хочу, чтобы он работал в этой индустрии. Никогда.

— Эйден, — говорю я.

Он качает головой.

— Это несправедливо, Шарлотта. Несправедливо, что тебе пришлось терпеть все эти бестактные вопросы и комментарии, когда ты не сделала ничего, чего можно было бы стыдиться. Это, черт возьми, неправильно, что авантюристы нажились на твоей песне, а ты не получила ни цента. У тебя должен был быть выбор.

— Я сделала свой выбор.

Мой голос сдавлен, и я заставляю себя подавить чувства. Зарываю их глубоко и прячу подальше.

— Я же говорила тебе, что не хочу, чтобы об этом снова вспоминали. Что я ненавижу, когда люди ворошат прошлое. Что я не хочу, чтобы мое имя когда-либо снова ассоциировалось с тем периодом моей жизни. Ради этого я сменила фамилию!

В его глазах пылает ярость.

— Я знаю это. И ты не должна так себя чувствовать.

— Но я чувствую!

— Ты ничего плохого не сделала.

Его хриплый голос, как никогда прежде, полон убежденности. Он выбрасывает вперед левую руку.

— Ничего плохого. Тебе было девятнадцать, и тебя использовали. Я пытаюсь все исправить.

— Ничто никогда не исправит эту ситуацию, — говорю я. — Я уже с этим смирилась.

— Нет, не смирилась.

У меня перехватывает дыхание, и он видит, как сильно его слова меня задели. Но он продолжает:

— Ты не смирилась, Шарлотта, совсем нет. Я видел, как ты постоянно оглядываешься по сторонам, в каком бы общественном месте мы ни находились. Как глубоко тебя ранили те люди, которые узнали тебя около ресторана. Ты все еще находишься в плену чужой истории. Истории Блейка и Джеффа.

Я делаю шаг назад, а затем еще один. Здесь слишком мало воздуха.

— Тебе не стоило мне всего этого говорить.

— Разве это не правда? Ты снова и снова говорила мне, чтобы я сам себе это сказал, Шарлотта. Я позволил тебе это сделать со мной.

— Потому что ты просил меня! Потому что я пишу твои мемуары!

— Да, и благодаря тебе я понял, насколько это может быть важно. Я прочитал все главы черновика, которые ты мне прислала, Шарлотта.

Главы о нем и его хороших качествах. О его упорстве, о его стремлении преодолевать трудности. О том, как он чувствовал себя сломленным, когда ФБР предъявило обвинение его отцу. О том, как он взялся разбираться с беспорядком, оставленным Альфредом Хартманом, хотя он был не обязан.

И как его ранили все обвинения и подозрения, которые как из рога изобилия сыпались в его адрес. О том, что он каким-то образом был замешан, что был в курсе мошеннических схем отца. Хотя на самом деле он был тем человеком, которого обманули больше всех.