Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 18

По ее тону я поняла: звонит папа.

И еще я поняла: мама жива и здорова. Иначе Берни бы не стояла на ногах, выбирая кружку, извлекая из холодильника сливки с ореховым вкусом.

Но почему же тогда она сказала «ох, как печально»?

— Лия нормально, – ответила Берни в трубку, расхаживая по кухне, пока варился кофе. – Поспала несколько часов. Я буду здесь – если что, звони.

Папа еще что-то сказал – наверное, «спасибо», потому что Берни согласно хмыкнула – видимо, принимая благодарность.

Я прижала руку к сердцу. Оно колотилось так, будто я не стояла неподвижно, а бежала бегом.

— Скажи Ханне, что я ее люблю, – попросила Берни папу и закончила разговор.

Повернулась и вроде бы совсем не удивилась, что я маячу в дверях. По кухне поплыл аромат кофе, густой и горячий. Мы с Берни молча смотрели друг на друга. Лицо у нее как-то вмиг постарело, будто отяжелело от печали.

— С твоей мамой все хорошо, – наконец сказала Берни.

— Ты так и обещала.

— Я не обещала, я надеялась, – поправила Берни.

— А ребенок?

— Ребенка… больше нет.

Смягченный вариант – вместо «умер». Деликатность подобного рода была совсем не в стиле Берни, и, хотя я была благодарна, что она так меня бережет, мне все-таки было десять, не два года! И после того, что я увидела ночью, всякие туманные выражения меня бесили. Я хотела прямоты – я остро нуждалась в прямоте.

Меня тревожило то, что я не сомневалась: мамина беременность прервется.

Но ведь ребенок был, точно был. И я уже горевала о нем.

Берни придвинулась ближе.

— Лия, я очень тебе сочувствую.

Я кивнула – слов не было. Только чувства. Сложные, противоречивые и такие жгучие, что мне показалось: меня лихорадит. Я обиделась – ведь мне ничего не сказали. Расстроилась – ведь мне не дали ни малейшего шанса полюбить будущего брата или сестренку. А больше всего я злилась на гадалку, ведь вчерашний кошмар приключился оттого, что она когда-то сказала правду.

Маме судьбой было предназначено родить лишь одного ребенка – не двух.

— Мне плохо, – заявила я Берни.

— Лия…

— Пожалуйста, – сказала я и попятилась к лестнице, – я хочу побыть одна.

В комнате я прилегла отдохнуть – так выражается бабушка, – а проще говоря, плюхнулась на кровать и зарыдала в подушку. Видимо, я так измучилась, что сама не заметила, как заснула в слезах, потому что резко проснулась и, открыв глаза, увидела Бека. Он сидел на краешке кровати, и его теплая ладонь лежала у меня на плече.

— Моя мама сказала привести тебя. Она нажарила оладий. Хочет, чтобы ты поела.

— Я не голодная, – ответила я, протирая заспанные глаза.

— Знаю. Но, когда мне паршиво, от еды становится полегче.

Я натянула одеяло до подбородка.

— Да меня при одной мысли о сиропе тошнит!

Бек взял с прикроватного столика магический шар – я получила его в подарок на Рождество года два назад. Это такая игрушка для гадания, она выдает ответ из готового набора. Закрыв глаза, Бек спросил:

— Нужно ли Лии поесть оладушек?

— Бек…

Он посмотрел в шар, потом важно провозгласил:

— «Обязательно».

— Слушай, отстань. Это просто игрушка.

— Игрушка знает, что говорит. А как ты насчет клубники? Я тебе дам к оладьям клубничный джем или нутеллу.

В животе у меня забурчало.

— Нутелла – это неплохо. А ты принесешь мне оладьи прямо сюда? Чтобы я их съела в постели?