В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 18

И это только начало недели…

Что ж, встреча прошла лучше, чем она опасалась, хотя она все время сдерживала досаду, стараясь не проявлять своих чувств, разве что самую малость, потому что сохранить полное спокойствие в обществе Артмана было бы сродни подвигу. Новый патрон полон решимости вдохнуть в магазин новую энергию, улучшить его имидж. Казалось бы, вполне нормальное стремление. Но нет, в нем нет ничего нормального, один педантизм, одно тщеславие. Полная противоположность его отцу, с которым возможен был разумный, конструктивный спор. Агата знает, что сотрудничество с Александром Артманом будет для нее сродни ползанью по минному полю.

Отдает ли он себе отчет, чего требует? Возможна ли даже на минуту мысль, что они с Жозефиной уложатся в отведенный срок? Вздорно даже предположить такое, но ведь в этом вся суть проблемы!

Она толкает дверь своего кабинета. Жозефина уже здесь, наливает себе кофе.

— Привет! Хочешь кофе? – Она протягивает Агате ее чашку.

— С удовольствием, литр, если можно, назревает большая запарка.

— Ты о чем?

— Я только что от босса.

— Вы нашли общий язык, или он настоял на своем?

Агата пробует кофе и корчит гримасу: Жозефина забыла про сахар.

— Я держу оборону, но он готов перевернуть все вверх дном.

— Вот кретин! Пусть сам работает, если его не устраивает то, что есть. Мы и так уже выложились и строго соблюли все требования. Если он воображает, что…

— Спокойно, Жоз, – пытается унять ее Агата. – Моя уступка – шесть дней, ни дня больше. Если не закончим к воскресенью, то «Феерии» все равно начнутся.

Жозефина сердито хватает из корзинки фигурное печенье и плюхается за свой стол.

— Чего ему, собственно, надо, этому новому калифу?

— Чтобы три нижние этажа походили на четвертый.

Жозефина едва не давится печеньем.

— Что?! Он свихнулся? Чтобы все разобрать, нужна целая неделя! Он вообразил, что у нас есть волшебная палочка? У нас ушли месяцы только на проект…

— Знаю, Жоз… «Весь этот иней, белые мерцающие звезды…» – цитирует Агата босса. – Мы сделаем так, как он хочет. Пускай сам выкручивается, если на это уйдет треть бюджета «Галереи», выделенного на оформление.

Жозефина отъезжает в кресле от стола и разглядывает себя в зеркале.

— А я, дура, мечтала распрощаться хотя бы на время со спецовкой и кроссовками…

— Сожалею… Не стану заставлять тебя перерабатывать, ты и так хорошо потрудилась.

— Дело не в этом, ты же знаешь. У тебя гораздо больше обязанностей, чем у меня.

Агата залпом выпивает свой кофе, корчится от отвращения, такой он крепкий, ставит чашку на блюдце.

— Пойду поговорю с Максимилианом, доведу до него новость, надо начать демонтаж.

— Он будет в восторге! – шипит Жозефина, сбрасывая туфли-лодочки. – Мне сделать инвентаризацию для нового серебристо-белого дизайна?

— Да, спасибо, сейчас самое время, это то, что нужно. На складе еще должны оставаться неразобранные коробки. Если не хватит, срочно закажем еще. Артман-сын ждет от нас списка.

— Не захочешь, поверишь в Дедушку Мороза! – цедит Жозефина, включая свой компьютер.

— Ты уж постарайся!

— Как всегда! – отзывается она, но Агата уже закрыла за собой дверь.

Она застает Максимилиана Пеннека за заменой лампочек в примерочной кабинке на третьем этаже. Его уши, как всегда, заткнуты наушниками – он слушает музыку. Агата не хочет, чтобы он от неожиданности свалился с лестницы, поэтому ждет, пока он закончит и спустится.