Десерт для господина - Анна Шерман Страница 18

Мария Степановна, сорокалетняя фигуристая профессорша в стильных, кошачьей формы, очках, которая нахваливала меня весь семестр, как с цепи сорвалась. Она задавала настолько сложные вопросы, что я не раз услышала за своей спиной испуганные вздохи одногруппников. Конечно, на большинство я не ответила… Но надеялась хотя бы на тройку, а получила приглашение на пересдачу.

«Может, у неё ПМС?» — я смотрела в свою зачётку и не верила в случившееся…

Последний экзамен все считали сложным, и я не была исключением. После предыдущего провала я удвоила усилия в подготовке, вообще перестала отвлекаться на какие-либо посторонние вопросы, но на сдачу всё равно пришла очень нервная…

И снова неуд. Молодой преподаватель, часто проявляющий лояльность, в этот раз оказался беспощаден. Это было похоже на какое-то жуткое проклятье, хотелось плакать от бессилия.

«Две пересдачи с разницей в сутки… Мне нужно добить хотя бы одну из них, чтобы дожить до осенней комиссии… Неужели он был прав?!» — я шла в общагу, не разбирая дороги. Голова лопалась от обилия самых ужасных мыслей и предположений.

Попытка немного вздремнуть с треском провалилась. Я впихнула в себя бутерброд и снова засела готовиться…

Глава 10

Мира

Это был конец…

Я не справилась ни с одной из пересдач. Мой мозг и моё сознание были буквально изнасилованы, разорваны на мелкие кусочки и выброшены на съедение падальщикам.

Несправедливо, незаслуженно, больно, сокрушительно…

Я сидела во внутреннем дворике уже почти не своего университета и тихо плакала в полном одиночестве. Как получилось, что я вылетела из вуза после сессии с двумя пятёрками и двумя неудами? Какой-то сюрреализм. Насмешка судьбы? Сигнал от Вселенной?

— Мира? — от звука этого голоса я вздрогнула так сильно, что чуть не свалилась с лавочки.

Никитин со своим шикарным кейсом и в идеальном костюме удивлённо смотрел на меня.

— Здравствуйте, Владимир Иванович…

— А ты чего тут рыдаешь? Что случилось?

— Меня… Меня отчисляют… — я уже начинала заикаться от всхлипываний. А его присутствие на расстоянии вытянутой руки ещё и наполнило мою наивную голову сожалением о зря выменянном на зачёт теле.

— Милая… — он присел рядом, забрав из моих ладоней зачётку. — Надо же, как обидно… Две пятёрки, а потом…

— Да…

— Так ведь ещё осенняя комиссия!

— Нет… Два провала…

— Точно, — его рука легла на моё плечо, и я замерла. — А договориться с кем-то ты не пробовала?

— Нет… Я не знаю… Не умею…

— Со мной же договорилась…

Слёзы ещё сильнее брызнули из глаз, и на подоле моего летнего голубого платья расползлись два мокрых пятна.

— Я не могу…

— Знаешь, Мира… — его голос перешёл на шёпот прямо у меня над ухом. — Можешь не верить, но я все эти недели только и думаю о том вечере… О тебе. О твоём бесценном подарке. О твоей нежности и смелости, о том, как ты доверилась мне и пошла до конца…

Пока профессор нашёптывал свои мысли, я не дышала и даже не моргала. Его прикосновение, запах его одеколона, тембр голоса — всё это пробуждало воспоминания, которым я не сильно была рада. Хотя в тот момент хуже быть уже не могло…

— А ты? Думала о нас?

«О НАС?» — моё сердце пропустило несколько ударов после этой фразы.

— Думала… — я ответила утвердительно, но не стала пояснять, в каком именно ключе думала о случившемся.