Фредерик - Алиса Бастиан Страница 181

— Не люблю слово «пациенты», а для слова «преступники»мы всё-таки не тюрьма.

— Понятно.

— Вам нужен экземпляр?

— Боже упаси, — ответила ты.

— Тогда заберу с собой, — помахал журналом санитар, вставая. — Хорошего дня… Будем на связи.

На связи.Он ждал того, что ты давно должна была сделать.

Ждал не только он…

Вы попрощались, ты всё-таки выпила свой компот и убрала со стола посуду. Вышла из столовой и направилась к лестнице. Стала подниматься на этаж, где находился кабинет Фредерика. Фредерика, который бередил и успокаивал твою душу, ждал тебя, доверял тебе. И только тогда до тебя начало доходить.

Мне ничего не передавали. И просили ничего не передавать от вас.

Почему так много ступенек?

Все наши… пациенты… с удовольствием почитали.

Ты замедлила шаг.

И посмотрели фотографии.

Ты остановилась, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз. Тебе не нужен был экземпляр журнала, чтобы вспомнить все эти снимки.

О Господи.

Ты, целующая доктора Ч.

Ты, играющая на красном рояле.

Ты, спокойная и вдохновенная.

Нет, он поймёт. Поймёт, что всё не так, как выглядит.

Но как тогда?

67

К тому времени, как ты вернулась в кабинет Фредерика, он уже успел разжиться журналом и как раз его рассматривал. Безусловно, он был впечатлён вашими фотографиями и тобой на задней обложке. Когда ты вошла, он, как обычно встал, не выпуская журнал из рук, и лицо его было таким довольным, что ты сразу всё поняла. Ты всё ещё была в расстроенных чувствах от осознания того, что твой преступник тоже всё видел, того, что он мог неправильно это понять, и того, что фотокамера, возможно, всё-таки не лгала. Ты и сама уже мало что понимала правильно.

— Санитар Х. обозвал меня звездой, — сказала ты довольно резко. — Вся лечебница уже рассмотрела каждую фотографию в этом выпуске. Просто шоу какое-то!

— Но фотографии и правда замечательные, — примирительно сказал Фредерик, и его тон снова удивительным образом заставил тебя остыть. Как он это делает?

Ты уселась в кресло и закинула ногу на ногу. Казалось, с тех пор, как ты напряжённо сидела тут, умоляя о посещениях или выцеживая крупицы правды в своих откровениях, минули годы. Всё происходило так медленно, но, с другой стороны, всё так сильно менялось… Особенно в последние дни. Ты вспомнила о статьях Фредерика. Кто знает, может, если бы он не выбрал психиатрию, из него получился бы хороший писатель.

Хороший человек из него уже получился, и ты была, наверное, единственной, кто это понимал.

— А знаешь, что, — сказал он, — вообще-то я уже могу ехать.

— Домой?

— Да. Хочешь пообедать там или куда-нибудь заглянем?

— Ну… — ты и правда не знала, что лучше ответить. Может, пусть он решает сам?

— Кстати, — Фредерик сел за стол, убрал журнал в ящик. — Тебе, наверное, интересно было бы узнать…

Ты подалась вперёд, к нему, сразу подумав о своём преступнике.

— Я посмотрел запись вашей рождественской встречи, — сказал он, не сводя с тебя взгляда.

О Господи.

— И хотел кое-что с тобой обсудить.

Господи, господи, господи.

Ты почувствовала, что дрожишь, и изо всех сил попыталась это скрыть. Что оказалось не так-то просто: под его взглядом ты перестала себя контролировать; тебя в буквальном смысле затрясло.

— Боже, не волнуйся так, — Фредерик вышел из-за стола и присел перед твоим креслом. Положил ладони тебе на колени, попытался тебя успокоить.