Десятый стежок - Джейн Джонсон Страница 181

— Кто-кто? – переспросила я, хмурясь.

— Касим бин-Хамид бин-Муса Диб, которого в легендах именуют также Джинном или Шакалом. «Диб» на арабском как раз и означает «лиса» или «шакал». И еще называют человеком родом из Андалусии. По всей видимости, он был из морисков, испанских мавров, изгнанных из Испании Филиппом III. Как свидетельствуют исторические источники, его семью истребила инквизиция, а сам он вернулся в Рабат. Корсарскому делу он обучался под руководством печально известного голландца Яна Янсена, известного также как Мурад-раис, когда тот стал адмиралом здешнего флота, базировавшегося в Сале. Потом и сам он был избран раисом – капитаном корабля – и начал вести газават, священную войну против врагов пророка. Здесь имеются данные о нем, до сих пор никому не известные: например, что он был гораздо более тесно связан с одиозным английским пиратом Джоном Уордом, нежели с Яном Янсеном, что это он водил свой флот к английским берегам в 1625 году, что он был гораздо более образованным и культурным, чем повествуют легенды, и вообще был весьма сложной, неоднозначной фигурой.

— Вы говорите о нем с таким уважением, какого, как мне кажется, пиратский предводитель не заслуживает.

Халид улыбнулся:

— То же самое можно сказать о ваших Робин Гуде или Фрэнсисе Дрейке и, конечно же, о Ричарде Львиное Сердце. Герой в одной культурной традиции является негодяем в другой – все зависит от того, на чьей стороне вы сами. История – штука весьма хитрая и легко деформируемая. Обычно ее пишут победители.

— А мне всегда нравился Саладин, – тихо сказала я.

— Еще один великий гази[85] – но, в отличие от вашего Ричарда, милосердный к побежденным.

— А то, что касается вышивки, – может ли оказаться правдой, что Кэтрин учила местных женщин своим приемам?

Халид развел руками:

— В этой сфере, боюсь, я не специалист. – Он наклонился вперед. – Но записи в дневнике обрываются совершенно внезапно. Вам известно, что с ней происходило дальше, с этой Кэтрин Триджинной?

— Да, имеются кое-какие дополнения… – И я показала ему ксерокопии, что Майкл оставил для меня в риаде.

Профессор буквально залпом проглотил пару страниц, потом перевернул их, рассчитывая узнать больше.

— Но где же остальное? Это несправедливо – оставить меня без продолжения, буквально в подвешенном состоянии! Молодой человек, что последовал за ней сюда, – ему удалось добиться успеха и выкупить Кэтрин? Она вернулась с ним домой?

— Не знаю, – призналась я.

— Но мы непременно должны это выяснить! Мне ужасно хочется прочитать все записки этого, – он вновь просмотрел первую страницу, – Роберта Болито.

— Его письма у одного моего друга, – неуклюже сообщила я.

— Ну тогда все очень просто. Отлично! Мне не терпится прочитать их. А пока что, Джулия, скажите-ка: что вы собираетесь делать с этой книгой?

— Еще не знаю, – неуверенно ответила я. – А как по-вашему, что мне с ней делать?

У профессора заблестели глазки.

— Это сокровище, в нем содержатся уникальные свидетельства, взгляд изнутри на историю моей страны. Будет настоящая трагедия, если она пропадет. Я бы очень хотел как следует заняться ее изучением, может, подготовить доклад, статью… может, даже собственную книгу.

Ну что же, по крайней мере, он говорил откровенно.

— Пока что, – осторожно сказала я, – вы можете снять с нее ксерокопию. Я не решила, что с ней делать дальше.