Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 184

– Что случилось, Лера?

– Павел Григорьевич, девушка сегодня поступила с огнестрельным, после операции прошло два часа! Стабилизировали, но стало хуже.

Мне кажется, я уже все самое страшное видел, но нет. На похоронах Фари было жутко, но это жизнь, а здесь я понимаю, что вот сейчас она на грани, а до этогобыла стабильная. До того, как я к ней зашел.

Воробей все слышала. Уверен, Даша все слышала прекрасно – и вот ее ответ.

– Что с ней?! Блядь, да вы можете сказать, что с ней такое?! – ору на всю реанимацию, я чувствую, как меня всего колотит. И хуже всего то, что я не знаю, чем ей помочь. Я, блядь, ни хрена уже не понимаю, все было уже хорошо. Вижу, как врач быстро слушает ее, считает пульс.

– Нет ритма. Асистолия. Готовь дефибриллятор. Делаем срочную реанимацию.

Ампулы, медицинские приблуды, хирургические перчатки, лекарства, а я взгляд от Даши оторвать не могу. На этой большой кровати сейчас она кажется маленькой. Беззащитной и больше не способной обороняться от моей ненависти.

Она просто девчонка. Та, которую я ненавижу. Моя нелюбимая.

Даше на грудь ставят эти приблуды, а я стою и смотрю. Беспомощный охреневший ублюдок.

– Отошли все от стола! Раз. Два. Три. Разряд!

Кипит кровь, болит сердце, и дико просто хочется прижать ее к себе, хоть и понимаю, что это уже ей не поможет. Ничем.

– Нет ответа. Вводим адреналин, быстро!

– Сделайте что-нибудь. Помогите ей, помогите! Я заплачу… – говорю, но меня не слышат. Врачи что-то быстро ей колют. Слушают, смотрят на показатели, а они не меняются. Совсем.

Я помню, как мой Воробей спорила, что она женщина. Помню, как она танцевала на стеклах. Как так играть? Как, блядь?

Как мне помочь тебе, Воробушек? Беспомощность хуже ненависти. Это мой персональный ад.

– Добавляем адреналин.

– Павел Григорьевич, нет реакции…

– Еще. Еще. Атропин два. Отошли от стола! Раз. Два. Три. Разряд!

– Нет ответа. Мы ее теряем.

– Что? Вы что… НЕТ, ДАША!

Я помню, как она спорила со мной практически по любому поводу, и мне это нравилось. У Даши было свое мнение, она открыто глядела на все происходящее.

Я также помню, как она смотрела на меня в той бильярдной. Точно загнанный зверь. И я хотел ее смерти тогда. Клянусь, я хотел этого больше всего на свете и чтобы ей было так же больно, как было мне. Чтобы она тоже захлебывалась в этой боли так же, как и я.

– Да что ж такое, что с твоим сердцем, ну же, малышка, борись!

– Даша, ты не можешь так со мной поступить. Живи, девочка моя любимая, я умоляю тебя: живи! Я все прощу тебе! Я все прощу… – говорю одними губами. Этого не должно было случиться. Не так, не сейчас, я сам должен был ее наказать! Позже.

– Отстола все. Разряд! НУ ЖЕ!

Я помню, как Даша собирала цветы с пола, которые я топтал. Ей было их жаль, а мне не было ее жаль, когда я убивал ее.

Дашу реанимируют без остановки. Просто снова и снова, тогда как я чувствую, что у меня лицо стало мокрое, от слез все расплывается, и эта чертова линия на мониторе.

Она ни разу не дернулась, ровная, блядь, какой была бы моя жизнь без Прайда, а после врачи оставляют дефибриллятор. Главный смотрит на часы.

– Все. Нет пульса. Прекратить реанимацию. Время смерти: двадцать три пятнадцать.

Продолжение следует

С любовью и искренне,

Екатерина Ромеро

Книга третья

Замуж за Крутого

Я сыграла опасную партию с криминальным авторитетом и потерпела крах. Теперь ход Короля Прайда, и его игра будет без правил.