Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 184

Я стояла за одной из занавесок и спокойно смотрела на него. Вокруг него были разбросаны рукописи. Он что-то яростно писал, а по бледному лбу стекали капли пота. Этот некогда нежный и прекрасный, как нефрит, человек очень постарел за прожитые годы. В тусклом свете я заметила, как заиндевели его виски. Вот бы он сейчас ехал в лодке в самых простых одеждах, во всей обыденности и мирской суете – изящный и талантливый молодой человек.

Ветер ворвался в резное окно, и лист бумаги слетел с его стола. Выйдя вперед, я наклонилась, чтобы поднять страницу – чернила на ней еще не высохли. Он равнодушно поднял глаза и взглянул на меня, затем отвернулся, опустил голову и продолжил писать.

— Цзыдань, – тихо позвала его я.

Выдержав паузу, он, не поднимая глаз, равнодушно спросил:

— В чем дело, ванфэй?

Я долго молча пристально глядела на него, а затем медленно, слово за словом, сказала:

— Цзыдань, я хочу, чтобы ты немедленно составил указ и отрекся от престола.

Запястье Цзыданя задрожало, с кончика пера упала густая тяжелая капля чернил. Он медленно отложил кисть, потер усыпанную золотыми крапинками бумагу, губы его тронула скорбная улыбка.

— Это последнее, что я могу для тебя сделать?

Я поджала губы, но ничего не сказала, бросив все силы на то, чтобы контролировать выражение лица. Я боялась показать печаль. Цзыдань пристально смотрел на меня, улыбка его постепенно угасла, а глаза стали холоднее.

Стол был усыпан бумагами. Он потянулся и достал длинную коробку с золотым шелком хуанлин [172], открыл ее и бросил ткань к моим ногам.

— Забирай. – Он слабо улыбнулся, а взгляд был пустым. – Я все уже давно написал. Я ждал только тебя.

Из-за занавески показался Ван Фу. Точно тень, он шагнул вперед, поднял указ и протянул его мне двумя руками.

— Испокон веков, когда в Поднебесной царит Великий Путь, престол передают мудрейшим и достойнейшим. Времена меняются: одни династии расцветают, другие клонятся к закату – так было при сотнях владык, нет в этом ничего нового [173]. Пусть я, недостойный, не постиг всей глубины Истинного Пути, но долгие годы размышлял о судьбах империй. Ныне же регент Юйчжан-ван, одаренный Небом мудростью и добродетелью, усмирил мятежи, вернул утраченные земли и возродил былое величие державы. Его облик благороден, словно у небесного дракона, а взор ясен, как солнце и луна. Четыре Совершенных Существа [174] явили ему знаки, реки и горы раскрыли свои тайны, и сама Поднебесная взывает к нему, дабы он взошел на трон и стал новым Сыном Неба. Потому, помня о долге перед грядущими поколениями и внемля воле Неба и народа, я отрекаюсь от престола и передаю власть Юйчжан-вану, как в древности мудрый Яо уступил трон Шуню [175].

Я встретилась взглядом с Цзыданем, нас разделяло всего пять шагов. Всего пять шагов, но накопленные за всю жизнь обиды разлучили нас навсегда.

— Мудрейший император. – Опустив голову, я упала на колени в земном поклоне.

За мной следом опустился Ван Фу и коснулся лбом пола.

— Ты получила, что хотела. Нам больше не о чем тревожиться. Чарки вина будет достаточно. – Цзыдань улыбался, но взгляд его все превращал в пепел. – Эти труды ни в чем не виноваты. Прошу, сохраните их.

Он просто встал передо мной – беззащитный, не сопротивляясь.

Чарка вина… Он принял решение решительно оборвать все. Вдруг я перестала видеть его лицо, все перед глазами поплыло. Не сразу я поняла, что глаза мои застилали слезы. Я кивнула и жестом отдала Ван Фу приказ.