Преподаватель - Юлия Хокка Страница 186

Хоть времени было еще не слишком много, на улице уже стемнело. С черно-синего неба медленно падали мелкие, редкие снежинки, оседая на крышах машин тонким полупрозрачным покрывалом.

Переживания из-за мамы и бабушки ненадолго скрылись, и пришло осознание – сейчас я проживаю те моменты жизни, о которых так долго мечтала. Рядом любимый мужчина, и он просто идеальный, мы вместе идем из магазина, скоро сядем в теплую машину, где пахнет его парфюмом и негромко играет музыка, потом вместе поужинаем, будем болтать о каких-то интересных вещах, вероятно, обниматься. Будут нежность, любовь и уют. И мы. Вдвоем.

— Давай что-нибудь посмотрим дома? Выберем что-то, что двоим интересно.

— Давай, – улыбнулся Олег, – с удовольствием.

Мы подошли к машине, Шефер убрал в полупустой багажник пакет с продуктами, и, проводив к пассажирскому сиденью, как истинный джентльмен, открыл мне дверь, и даже подал руку.

— Благодарю.

Обойдя капот и сняв черное драповое пальто, он сел за руль и одним движением завел двигатель. На панели тут же зажгись огонечки.

— У тебя такие манеры изумительные, – не сдержавшись, произнесла я.

— Что ты имеешь в виду? – Он застегнул ремень безопасности.

Я последовала его примеру:

— Дверь машины открываешь, обычные двери тоже открываешь, руку подаешь, да и вообще с людьми очень вежливо общаешься – еще в магазине обратила на это внимание.

Нажав газ, Олег ловко выкрутил руль и выехал с парковки.

— Знаешь, я поддерживаю прогрессивные взгляды, но я убежден, что мужчина должен оставаться джентльменом при любых обстоятельствах.

— Понятно.

Какое-то время мы ехали молча. Я смотрела в окно на вечерний город, слушая мелодичную песенку, играющую по радио, а мой прекрасный спутник внимательно следил за дорогой.

— Тебе в универ завтра надо? – спросил Олег, нарушив тишину.

— Да.

— К первой?

— Ко второй.

Он медленно кивнул.

Мы съехали с широкой дороги на обычную, двухполосную – кажется, уже подъезжали к нашему дому. То есть к дому Шефера.

— Слушай, Олег, я… – опять дурацкая неловкость, – я же правильно поняла?

— Что именно, Олененок?

— Ну, я сегодня у тебя опять ночую?

— Да. Если хочешь, конечно.

— Хочу, – почти шепотом произнесла я.

Шефер усмехнулся.

— Чего ты смеешься?

— Смущаешься мило. Вообще, не до конца понимаю всю эту историю, но это забавно. У тебя иногда проскакивают реальные желания и мысли, но бóльшую часть времени – смущаешься. Скажи, а ночью ты опять будешь умолять поцеловать тебя в шею? – С каждым его словом щеки начинали гореть все сильней, но и низ живота отзывался теплой тяжестью. – «Олег, ну пожалуйста?» Тереться об меня? Или такое поведение от фазы луны зависит?

Он откровенно веселился, даже не пытаясь этого скрыть. Целенаправленно ведь меня смущал, и у него это получалось. Кровь все приливала к и так пылающему лицу, а внутри поднимался особый жар, который хотелось то ли спрятать, то ли все же позволить увидеть.

— Олег, пожалуйста, мне и так безумно стыдно… – отвернувшись к окну, сказала я.

— О, «Олег, пожалуйста», мне нравится.

— Любишь, когда тебя умоляют? – нечаянно вырвалось у меня.

— Твое такое поведение заводит, да, – невозмутимо ответил он. – Вообще, если хочешь поговорить о предпочтениях, что вполне разумно, то у меня их как таковых нет. Особых фетишей – тоже, но обычно люблю пожестче.