Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 188

— Хозяин Поднебесной принял решение – император и императрица не хотели бежать: некогда они дали клятву, что вместе будут жить и вместе умрут.

Перед моими глазами мелькнул взгляд Цзыданя. Сердце сжалось в груди, я резко отвернулась и больше не смогла проронить ни слова. Мои слова Се Сяохэ были ложью, но моя печаль была правдой.

Если я хочу обмануть Сяо Ци, если хочу обманывать всех, прежде всего я должна обмануть саму себя. В тот самый момент, когда я держала его в руках, я была уверена, что он мертв. Погиб в бушующем пламени дворца. Превратился в пепел вместе с прошлым.

Се Сяохэ какое-то время молча смотрел на меня, а потом попросил меня, му-фэй, перебраться в лагерь и укрыться. Я кивнула и обернулась. Только я собралась ступить в повозку, как увидела скачущего ко мне коня. Солдат спешился и быстро доложил:

— Мятежник Сун Хуайэнь отказался сдаться. Он бежал к южным предместьям города через ворота Чунцзи и повел за собой больше сотни своих солдат. Генерал Ху бросился преследовать его и покинул город. Восстание во дворце было подавлено, ван-е прибыл к вратам Чэньтяньмэнь.

Я обменялась с Се Сяохэ растерянными взглядами. Сун Хуайэнь попал в ловушку, но все равно смог покинуть дворцовый город и бежать из сети, расставленной Сяо Ци.

Битва при императорском дворце подошла к своему завершению. Я подняла голову и взглянула на затянутые густым дымом крыши дворцов. Забравшись в повозку, я приказала возвращаться во дворец.

Сяо Ци – у врат Чэньтяньмэнь. Я вернусь в императорский дворец и буду лично ждать его возвращения, чтобы своими глазами увидеть, как он подчинит себе Поднебесную.

Поднебесная

Повозка свернула на дорогу и въехала в ворота Тайхуа. На мгновение показалось, будто я перенеслась в другой мир.

Там, где прошли отряды мятежников, лежало множество трупов. Красные ступени были залиты кровью, повсюду валялись разбросанная ритуальная утварь и личные вещи императора. Мятежники побывали в каждом дворце – среди их жертв были молодые и красивые дворцовые служанки и наложницы… Кто смог – сбежал и спрятался. Когда они увидели, как во дворец возвращается моя повозка, а следом и повозка вдовствующей императрицы, все тут же выбежали, рухнули на колени и в слезах молили о помощи. Большинство повстанцев были уже убиты, остальные – бросили оружие и сдались.

Я взошла по нефритовым ступеням во дворец Цяньюань. Лужи крови залили резных фениксов и драконов, коснулись и моих юбок. На моем пути лежало тело женщины. Роскошное парадное платье было пропитано кровью, черные волосы ниспадали по ступеням. Я узнала ее лицо – недавно возведенная в должность Фэн-чжаои [180]. Ее горло пересекал тонкий след ножа – порез был идеальным, ее кожа почти не пострадала. Но из такой тонкой, едва заметной раны кровь хлынула рекой – она стекала по ее шее и плечам, собираясь под телом, лежащим на нефритовых ступенях. В нос ударил сильный запах крови, это искаженное ужасом бледное лицо напугало меня…

— Ванфэй, пожалуйста, не смотрите! – Ко мне подошел Се Сяохэ и попытался закрыть мне глаза.

Я подняла руку, чтобы остановить его, затем чуть наклонилась, чтобы внимательно рассмотреть порез на ее шее – тонкий, как красная нить. Один порез оказался смертельным.

— Это сделал Сун Хуайэнь, – уверенно сказал Се Сяохэ.