Гримуар Скверны - Таша Вальдар Страница 19

Доктор Петрова, женщина с мягким, внимательным взглядом и дорогим дипломом в строгой раме, смотрела на неё с профессиональным, отстранённым участием. Участием, которое можно купить за деньги. Как и всё остальное.

— Алиса, на нашей последней сессии вы говорили об экзистенциальном кризисе, об отсутствии смысла, — её голос был спокоен, как поверхность озера в безветренный день. — Но сейчас, после этих... событий... я вижу в вас нечто иное. Не просто кризис. Отчаяние. Что вы чувствуете на физическом уровне, когда видите эти заголовки?

Алиса смотрела в панорамное окно на верхушки высоток. Раньше она чувствовала тишину. Теперь — оглушительный гул позора. Он висел в воздухе её лофта, преследовал в сообщениях, был вкраплен в каждый пиксель того проклятого видео. Пустота сменилась плотным, тяжёлым свинцом унижения.

— Что я чувствую? — её голос прозвучал хрипло, она сознательно сломала свой стримерский, поставленный тембр. — Я чувствую, как дверь захлопнулась. Там, за окном. И ключ выбросили. Все эти годы я строила картонную крепость, а один дуновение ветра — и её нет.

— Возможно, это шанс, — мягко, почти опасливо, предложила доктор Петрова. — Шанс построить что-то настоящее. Вдали от всего этого. Поехать к бабушке в Испанию, сменить обстановку, найти себя.

«Найти себя? — мысленно, с горькой усмешкой, подумала Алиса. — Они уже нашли меня. И предложили единственный путь. В ад.»

В этот момент её телефон, лежавший на столе, завибрировал. Бабушка. Алиса, извинившись, взяла трубку.

— Алишенька, родная! — голос Марии Ивановны звучал взволнованно и радостно. — Ты только подумай, я записалась на ретрит! На целый месяц!

— На какой ретрит? — автоматически спросила Алиса, всё ещё находясь в своём отчаянии.

— В такое чудесное место в горах, в Швейцарии! Полное отключение от внешнего мира, никакого интернета, телефонов. Толькомедитации, йога и природа. Я так выгорела, внучка, после всех этих переездов и забот. Мне срочно нужна перезагрузка. Уезжаю послезавтра. Ты не волнуйся, я всё уладила.

Алиса слушала, и в её груди что-то ёкнуло. Бабушка, её единственная ниточка к нормальности, исчезала. На месяц. В полное небытие.

— Это... замечательно, бабуль, — выдавила она, чувствуя, как последний мост к реальности рушится. — Отдохни как следует.

— И ты обо мне не беспокойся! Всё будет хорошо. Я люблю тебя, родная.

Алиса положила трубку. Тишина в кабинете стала ещё громче. Теперь она была абсолютно одна.

— Не могу, — ответила она вслух доктору Петровой, и в её голосе впервые прозвучала не маска безразличия, а стальная решимость. — У меня есть... другое предложение. Контракт. Очень нестандартный.

Её взгляд упал на телефон, где в памяти лежало то письмо.

«Ваши публичные личности мертвы... Выживете — станете легендами».

— Это опасно? — спросила доктор Петрова, и в её глазах мелькнула искренняя тревога.

— Возможно, — Алиса встала, её движение было резким, полным новой, странной энергии. — Но это единственный оставшийся вид опасности, на который я ещё способна. Спасибо, доктор. Думаю, наши сессии больше не понадобятся.

Она вышла, оставив в кабинете не неуверенную девушку, а заключённую, принявшую свой приговор.

* * *

В это же время Марк заходил в свой твич-канал на короткий стрим. Его лицо было мрачным, но собранным.