Ромашка вне конкурса - Татьяна Алферьева Страница 19

Ночью за конюшней присматривает искин. Он не возражает против нашего желания пообщаться с его подопечными вплотную, подсказывает, где можно взять угощение и на будущее озвучивает график верховых прогулок.

— В живую я видел лошадей лишь однажды, — признаётся Видар, наблюдая, как я бестрепетно скармливаю кусочки овощей гнедой кобыле. Взамен она позволяет гладить и трепать себя по шее.

— Хочешь попробовать? — предлагаю мужчине, замершему в трёх шагах от денника.

— Она не кусается? — с заметным напряжением в голосе спрашивает Видар.

— Ты не кусаешься? — шутливо уточняю я у кобылы. Та выразительно фыркает в ответ.

Её сосед справа — вороной жеребец — вытягивает шею в попытке заполучить угощение. Высокий, мощный, с белой звёздочкой во лбу.

— Красавец! — восхищаюсь я, отдавая попрошайке морковку.

Вороной цапает вкусняшку, щекоча ладонь бархатными губами. Глажу его по щеке, почёсываю шелковистую шею в районе гривы. Конь «хрюкает» от удовольствия, звучно хрупает сочным овощем.

Судя по выражению лица Видара, желания подходить ближе к животным у него по-прежнему не возникает. Он так и идёт за мной по пятам, держась середины прохода между стойлами. Я же порхаю от одного денника к другому, знакомясь с их обитателями. Будь моя воля — осталась бы здесь ночевать, но решаю пощадить чувства спутника, который, похоже, сто раз пожалел о собственном предложении посетить это место.

— Не думал, что они такие большие и зубастые, — признаётся мужчина, когда мы поворачиваем обратно.

— Поедем завтра утром кататься? — предлагаю я на волне воодушевления.

Видар молчит. Он явно не в восторге от моей идеи.

— В поводу. Это безопасно.

Я вспоминаю, как однажды подбила на сие развлечение Машу. Пока подруга стояла на земле,она чувствовала себя вполне уверенно, но стоило ей забраться в седло, крику было на весь манеж. «Высоко! Как же высоко! — вопила Лисичкина, намертво вцепившись в переднюю луку, а стоило лошади сделать шаг, запаниковала ещё сильнее: — Я сейчас упаду!». Пришлось снимать на пару с тренером, потому что самостоятельно спускаться с «верхотуры» девушка напрочь отказалась. «Верхотура» по имени Брик всё это время флегматично жевал удила, привыкший и не к такому. Мерин имел спокойный нрав и солидный возраст, а потому ему частенько доверяли новичков.

Улыбаюсь, вспоминая прошлое, и Видар тут же принимает моё веселье на свой счёт.

— Хорошо. Давай попробуем, — говорит он без малейшего энтузиазма, видимо не привык пасовать перед трудностями, какими бы большими и зубастыми они не были.

Мы выходим на улицу. Позади гаснет свет, а над нашими головами в ночном небе неожиданно разгорается настоящее волшебство. Мы видим то, чего видеть никак не должны. Разноцветные очертания далёких и близких планет, скопления звёзд, туманности, похожих на застывшие в моменте фейерверки. И всё это очень близко, ярко, как на картинках — красивых, но не имеющих ничего общего с реальностью.

— Что происходит? — ко мне первой возвращается способность говорить.

Видар молчит. Привычно хмурится.

Тут вдруг ещё и музыка начинает звучать — нежная, классическая, под которую в воздухе медленно вальсируют появившиеся из неоткуда золотые искорки. Всё настолько походит на сценарий романтического свидания, что у нас обоих не остаётся в этом сомнений.