Бывшие. Я сильнее, чем ты думал - Марика Мур Страница 19

Но с каждой минутой всё отчётливее понимаю: он не приедет.

Он не тот, кто бросает весёлую вечеринку, чтобы ехать к поломанной женщине, которая вчера ещё грызлась с ним о суде.

Он слишком гордый. Слишком хищный.

И как только я мысленно поставила точку — он появился.

Щелчок замка.

Я развернулась. Колени дрожат, руки соскальзывают с колёс кресла.

— Вот и дождалась, дикарка.

Голос, как всегда — с насмешкой, ленцой, и с той самой нотой, от которой всё внутри горит и бесится одновременно.

Он вошёл без стука, как к себе домой. В тёмных джинсах, с закатанными рукавами рубашки, чуть вспотевший. От машины, наверное.

И пахнет… не как обычно. Не деловым парфюмом, а чем-то резким, живым, почти звериным.

— Где твой бодрый вид, Зотова? Сдулась?

— Чего ты приехал?

— Сказала же: поговорить. Я вежливый — приехал. Или ты думала, я — как все?

Он усмехается, присаживается на край подоконника. Смотрит на меня, будто разгадывает. Или охотится.

Молчание.

— Мне нужна помощь, — выдыхаю я.

Слова даются тяжело, как будто я проглатываю собственное горло.

Он не двигается. Просто смотрит. И молчит. Вот зараза.

— Я...уже говорила и все серьёзно, — я сглатываю. — Я готова отозвать иск.

Пауза.

— Даже так? — в голосе что-то меняется, но не становится мягче — становится острее.

— Да.

— И почему такая щедрость?

— Потому что... — я вздыхаю. — Потому что ты уже и так помогаешь. Клиника. Врачи. Адвокат. Я знаю, что это не Дима. Это всё — ты. — Ну ни хрена себе, наконец-то дошло, что твой бывший на такие щедрости не способен и он дно, — усмехается он.

— Но я прошу ещё.

Он подаётся вперёд.

— Вываливай всё сразу.

— Мою мать запугали. Мне угрожают. Я боюсь.

Молчание.

— Ты хочешь, чтобы я за тебя вписался?

— Против тестя бывшего мужа. Он опасен. И думаю, что ты сам знаешь, что такие, как он, не остановятся.

— А ты сама не остановишься, если тебе дать оружие в руки. Это мне и нравится.

— Алексей...

— Не трать слёзы, Надя. Они тебе понадобятся потом.

Я смотрю на него, глаза сверкают.

— Я не прошу из жалости. Я предлагаю сделку.

— Серьёзно? Ты мне сейчас сказку про бартер начнёшь петь?

— Нет.

Мои пальцы белеют от напряжения на колёсах кресла.

— Ты не ангел. Я это поняла. Но ты — сильный. Такой, кто не отводит взгляд.

Я поднимаю на него глаза.

— Если ты поможешь… я закрою дело. Официально.

Он поднимается с подоконника. Медленно подходит.

В его лице — ни капли удивления. Только азарт. Только огонь.

— А ты, чёрт возьми, начинаешь мне нравиться всё сильнее, — шепчет он, наклоняясь ко мне.

— Не начинай.

— А я уже.

— Алексей…

— Шшш. Сделка? Тогда я в игре.

И в этот момент я понимаю: если он — дьявол, то я уже давно подписала контракт.

* * *

Я смотрю на неё.

На эту упёртую, острую, злющую дикарку — с глазами, будто она меня сейчас ножницами по горлу.

И от этого мне не хочется уйти — хочется остаться.

— Так ты, значит, решила играть по-взрослому, Надежда? — говорю спокойно, с тем ленивым тоном, который всегда выводит женщин из себя.

Именно он. Потому что в нём и усмешка, и вызов, и скрытая угроза.

Мне не надо кричать.

Я умею в тишине поставить на колени.

— Ты мне, — продолжаю, — предлагаешь сделку. Защита в обмен на… юридическое спокойствие.

— Защита в обмен на безопасность.

Она смотрит в упор. Вот так, без истерик, без бегающих глаз. Женщина, у которой не работают ноги, но не хребет.