Прерывистый шепот - Нева Алтай Страница 19

Вместо ответа отец замер в ужасе, с широко раскрытыми, как у сумасшедшего, глазами.

— Не думаю, что ты меня услышал, Бруно. А сейчас что скажешь? – Михаил берется за ручку ножа для писем, который все еще торчит в руке отца, и начинает поворачивать ее.

— Да!

— Отлично. – Михаил встает и направляется ко мне. – Хорошего дня, Бруно.

Я бросаю взгляд на отца, который смотрит Михаилу в спину, улыбаюсь и выхожу вслед за мужем из комнаты.

Михаил

Я паркую машину, выключаю зажигание и смотрю на Бьянку.

— Почему он тебя ударил?

Мне потребовалось около часа, чтобы успокоиться настолько, чтобы быть в состоянии говорить об этом. Если бы я спросил ее, когда мы были еще недалеко от дома ее отца, я бы, наверное, развернул машину и вернулся, чтобы убить этого сукина сына.

Бьянка пристально смотрит вперед. Ее глаза остекленели, словно она спорит сама с собой, отвечать мне или нет. Спустя мгновение она берет свой телефон, набирает несколько слов, поворачивая экран в мою сторону.

Он хотел, чтобы я шпионила для него за Братвой. Я отказалась.

Ну, ничего такого, чего бы я не ожидал.

— Почему ты отказалась?

Она приподнимает бровь, снова печатает и отдает мне телефон.

Я не самоубийца.

— Мудрое решение.

Я протягиваю руку и провожу пальцем по ее щеке, стараясь, чтобы прикосновение было почти незаметным. Ее кожа такая нежная, и прикосновение к ней меня ничуть не раздражает. Как раз наоборот. Я провожу по ее щеке еще раз тыльной стороной ладони. Покраснение почти полностью исчезло. И все же мне следовало убить этого сукиного сына.

Бьянка

Выражение лица Михаила, когда он гладит меня по щеке, крайне озадачивает. Я не могу это описать. Возможно, что-то среднее между удивлениеми растерянностью, но я могу ошибаться, потому что и то и другое лишено смысла. Он замечает, что я наблюдаю за ним, и убирает руку. Вот бы он не убирал ее.

— Пойдем. Сиси, наверное, приготовила нам что-нибудь поесть.

Сиси? Я думала, домработницу зовут Лена.

Мы идем к лифту и молча поднимаемся наверх. Интересно, комфортно ли ему в тишине или он просто не чувствует необходимости разговаривать, раз уж я не могу ответить. Михаил открывает мне дверь квартиры, я захожу внутрь и замираю как вко-панная.

В полуметре от двери, глядя прямо на меня, стоит маленькая девочка в красивом розовом платьице, ее темные волосы собраны в косички на макушке. Ей не больше трех или, может быть, четырех лет, и она точная копия Михаила.

— Здравствуйте, – говорит она с серьезным выражением лица и, склонив голову набок, с интересом рассматривает меня.

— Леночка… – говорит Михаил из-за моей спины и заходит внутрь.

— Папочка! – Девочка визжит от восторга, еегубы расплываются в широкой улыбке, когда она подбегает и прыгает в объятия Михаила.

Я с трепетом наблюдаю, как он берет ее на руки и целует в щеку, а затем в лоб, все это время поглаживая рукой ее затылок. У Михаила есть ребенок. Я все еще осмысливаю данный факт, когда она наклоняется и, хихикая, целует его в повязку на глазу, а Михаил улыбается.

Я не могу оторвать от него взгляда, пораженная преображением, которое наблюдаю. Кажется, что место Михаила занял совершенно другой человек. И дело не только в улыбке. Его тело расслабилось. То, с какой теплотой он смотрит на нее… этот мужчина не имеет ничего общего с тем холодным, невозмутимым человеком, за которого я вышла вчера замуж.