Развод с горьким привкусом кофе - Сусанна Ткаченко Страница 19

Окончательно себя накрутил, когда не застал Марго на работе, а когда позвонил, она холодно бросила, что поехала к родителям. И застряла там. Метался по квартире, сжимая кулаки до белых костяшек, и в конце концов сорвал пробку с дорогущего коньяка. Золотая этикетка, выдержка тридцать лет — а горечь во рту всё равно не перебивает, только усиливает. Не выдержал и, прикрывшись заботой, попросил дочку позвонить матери, напомнить, что у неё есть семья и шляться ночами негоже.

Но Алинка, надув губки, бросила трубку через минуту и сообщила, что Марго от бабки с дедом уехала, но домой не торопится. Развеяться ей, видите ли, захотелось. От этих слов что-то ёкнуло в груди, и я понял — всё, точка невозврата пройдена.

Явилась Марго только в полночь — бледная, с твёрдым взглядом и плотно сжатыми губами. И подтвердила мои самые худшие опасения одним лишь ледяным: «Я всё знаю. Подаю на развод». Её глаза, обычно тёплые, вчера смотрели на меня, как на предателя, как на чужого.

Марго закрылась в спальне на замок — пришлось спать на диване в гостиной, где каждая пружинка впивается в бок. С моей-то спиной! Благо коньяк сделал своё дело — я смог уснуть. Но даже алкоголь не смог заглушить предчувствие надвигавшейся катастрофы.

Утром подрываюсь в пять, и когда сознание проясняется, волосы на голове буквально шевелятся! Марго вчера чётко сказала, что поедет утром в налоговую отзывать свою электронную подпись и подавать на развод. В голове моментально проносится: бизнес, имущество, Алинка… Всё рушится.

Мне срочно нужно что-то сделать, чтобы ей помешать! Но что⁈ Мысли мечутся, как мыши в западне.

Принимаю душ. Ледяные струи воды не приносят облегчения, зато в голову приходит единственная здравая идея — надо ехать к матери. Она всегда знала, как выкрутиться из самых сложных ситуаций. А чтобы жена не наделала глупостей, необходимо её временно изолировать. План формируется сам собой, складывающийся в мрачную картину, как пазл.

Выскакиваю из ванной, на ходу натягивая халат, и иду сразу в прихожую. Отлично помню, что вчера у Марго в руках телефона не было. Значит, трубка либо в сумке, либо в пальто. И точно! На ощупь нахожу разряженный гаджет в кармане её лёгкого пальто. Вот ещё факт, добавляющий нервов — для кого она вчера так выряжалась? Но этап первый выполнен.

Этап второй: перерезать кабель интернета. Бегу в кухню, хватаю шаткую табуретку и острый нож для овощей, мчусь на лестничную площадку. В щитке паутина проводов — понятия не имею, какой из них наш. Нет времени с этим разбираться, и я на всякий случай режу все подряд — пусть соседи сами со своими проблемами разбираются, а мне лишь бы время выиграть.

Этап третий, самый сложный: вывести из квартиры Алинку так, чтобы истерику не устроила и мать не разбудила. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Захожу в спальню. Приглушённый свет ночника — Алина хоть и выросла, а без света спать так и боится — выхватывает из темноты спокойное лицо дочери. Опускаюсь на колени у кровати и осторожно трясу её за плечо.

— Тихо, Алин. Быстро собирайся. У меня для тебя подарок, — шепчу, когда она открывает сонные глаза. — Только очень быстро и тихо.

— Пап, сейчас⁈ — она щурится, пытаясь разглядеть время на часах. — Который час?