Дровосек для Наташи - Айя Субботина Страница 19

Валерий оценивает его каким-то очень… гмм… инженерским взглядом. Словно обмеряет сантиметровой лентой.

Но за столом и правда нет места, хотя на этом диванчике можно было бы сидеть и втроем, если бы папа Мишеньки не развалил свои ноги так, словно… планирует поступать в балетную школу! Поэтому я вскакиваю первой, чуть не завалив половину посуды со своей стороны.

— Вот, Валерий, присаживайтесь, я рядом… мне места хватит, я совсем не…

Договорить не успеваю, потому что он садится — выпихнув папу Мишеньки коленом так, что тому приходится сдвинуться на самый край — и притягивает меня за талию.

Прямо к себе на колено.

— Ничего? Не против? — спрашивает, чуть повернув голову к моему виску.

Я мотаю головой — нет, не против.

Отдаю цветы официанту, который предлагает поставить их в воду.

И завороженно разглядываю как Валерий закатывает рукава рубашки, обнажая мощные предплечья с четким рисунком вен. На левом запястье у него массивные серебристые часы — красивые, очень.

И только когда замечаю на ладонях знакомые следы от мозолей — потихоньку выдыхаю.

Ненадолго, правда, потому что он тут же притягивает меня к своей груди.

Ну вот, теперь я скомпрометирована.

Слава богу.

— Наташенька, ты нас не познакомишь? — Оксана Викторовна, даром что дважды в разводе, как раз в поиске кандидатуры на роль третьего мужа, так что в Валерия впивается как клещ. Взглядом правда, но все равно.

Да и Марина Павловна не отстает — ставит локти на стол, наклоняясь вперед так близко, что декольте ее платья «смотрит» на Валерия как будто он — заграничный грант, который нужно срочно освоить. И «маленькая деталь» в виде моего присутствия на его коленях, их обоих нисколько не смущает.

Кажется, привести его сюда было самой ужасной идеей в моей жизни.

Но в одном они правы — Валерия нужно представить, а то и правда как-то грубо и неприлично.

— Ой, да… конечно….

Я сглатываю нервозность от ощущения тепла тяжелой мужской ладони у меня на талии. Все еще осознаю этот момент, пока тепло от его груди, к которой я прижимаюсь плечом, просачивается мне под кожу. И еще глубже, в самый центр спокойствия, который тут же начинает щекотать, вызывая у меня два прямо противоположных желания — прижаться к Валерию сильнее или убежать, пока его присутствие не превратило меня в горстку пепла.

Я по очереди представляю их всех.

Валерий слегка кивает, на коллегах женского пола его взгляд не задерживается совсем — мне так кажется — но вот поворот головы в сторону Кирилла Андреевича я очень даже замечаю. И то, что задерживается он на пару секунд, а не просто на один вежливый кивок. Папа Мишеньки сидит, вцепившись в свой бокал, закинув ногу на ногу, потому что на крошечном островке диванчика, который ему оставил Валерий, сидеть как раньше в развалку у него вряд ли получится.

— Инженер, да? — Кирилл Андреевич все-таки не упускает случая вставить ехидное замечание, когда мои коллеги начинают расспрашивать Валерия о подробностях его работы.

— Инженер-геодезист, — поправляет Дровосек. Спокойно и совершено без агрессии, хотя мне кажется, что чтобы нокаутировать отца Мишеньки, ему достаточно и простого разговора. Потому что из интеллектуальные категории примерно как легкая и сверхтяжелая весовые категории в боксе.

— Это вы типа ходите с такой смешной треногой и ставите колышки? — Голос Кирилла Андреевича звучит неестественно бодро. — работа для тех, кому не нашлось места в приличном офисе.