Тени прошлого - Джорджетт Хейер Страница 19

Джастин с легкой улыбкой на лице крутил на пальце перстень.

— Скажите Сен-Виру, что никакой загадки тут нет. У мальчика есть фамилия, притом весьма достойная.

— Вы мне разрешаете ему это сказать? – Шантурель посмотрел на герцога с недоумением. – Но зачем, герцог? Это был пустячный разговор.

— Естественно. – Герцог загадочно улыбался. – Но, если он опять об этом заговорит, можете передать ему мои слова.

— Хорошо, но вряд ли он… А, вот и Давенант! Тысяча извинений, герцог! – И Шантурель пошел навстречу Давенанту.

Герцог зевнул в надушенный носовой платок и, не спеша, проследовал в игорную комнату, где пробыл примерно час. Затем он нашел хозяйку дома, поблагодарил за гостеприимство и пошел вниз. Леон дремал на стуле, но, заслышав шаги герцога, тут же вскочил на ноги. Он помог хозяину надеть плащ, подал ему шляпу и перчатки и спросил, не надо ли заказать паланкин. Но герцог сказал, что хочет прогуляться, и приказал пажу идти рядом с ним. Они прошли по улице и завернули за угол. Только тут герцог заговорил:

— Когда граф де Сен-Вир тебя сегодня расспрашивал, что ты ему сказал, малыш?

Леон даже подскочил от неожиданности и посмотрел на хозяина с искренним удивлением.

— А как вы об этом узнали, монсеньор? Я вас не видел.

— Может быть, и нет. Однако я жду ответа.

— Извините, монсеньор. Граф спросил, где я родился. Я не понимаю, какое ему до этого дело.

— И ты так ему и сказал?

— Да, монсеньор, – кивнул Леон и посмотрел на герцога лукавым взглядом. – Я считал, что вы не очень рассердитесь, если я немного нагрублю этому графу.

Он увидел, что Эвон улыбнулся, и вспыхнул от радости, что сумел рассмешить герцога.

— Котелок у тебя варит. Но все же, как ты ответил на его вопрос?

— Я сказал, что не знаю, монсеньор. Это ведь правда.

— Весьма утешительно.

— Да, – согласился паж, – я не люблю врать.

— Не любишь?

Герцог как будто поощрял пажа подробнее распространиться на эту тему. Леон был этому только рад.

— Нет, монсеньор. Правда, иногда приходится, но я этого не люблю. Раза два мне приходилось солгать Жану, потому что я боялся сказать ему правду, но ведь это от трусости, не так ли? Я считаю, что нет большого греха в том, чтобы солгать врагу, но нельзя лгать… другу… или человеку, которого любишь. Это будет страшный грех, правда?

— Поскольку я не помню, чтобы когда-нибудь кого-нибудь любил, боюсь, что я не компетентен ответить на твой вопрос, малыш.

Леон серьезно посмотрел на него.

— Так-таки никого? – спросил он. – Мне приходилось любить не так уж многих, но если я полюблю человека, то это навсегда. Я любил маму и господина кюре и… я люблю вас, монсеньор.

— Что ты сказал? – изумленно переспросил Эвон.

— Я… я только сказал, что люблю вас, монсеньор.

— Я думал, что ослышался. Очень рад, конечно. Но мне кажется, что ты сделал неудачный выбор. Я убежден, что слуги постараются тебя переубедить.

Большие глаза гневно вспыхнули.

— Пусть только попробуют!

Герцог посмотрел на него через лорнет.

— Да? Думаешь, они тебя испугаются?

— У меня вспыльчивый характер, монсеньор.

— И ты используешь его для моей защиты? Забавно. А на моего камердинера, например, ты набрасывался?

Леон пренебрежительно фыркнул.

— Что с него возьмешь – он просто дурак.

— К сожалению, это так. Я часто это замечал.