Шёпот. Игра началась - Александр Паулан Страница 19

Я хочу так мало – просто жить обычной подростковой жизнью. Но если я не могу?

— Кто я? – В воду полетел маленький камешек. – Что мне делать? – Я встала и запустила в озеро небольшой плоский камень, который поскакал по воде как лягушка. Этому трюку меня научил папа.

Но ответы я не получила.

* * *

Деревья медленно махали мне ветвями, будто подбадривая. Я шла по тропинке к дому и вдыхала аромат начала осени. Некоторые листочки уже меняли свой цвет с зеленого на оранжевый и бордовый. Они могли себе это позволить, в следующем году они снова будут яркими, будут любить жизнь. Я не такая. Если сейчас не разберусь с собой, то в следующем году что со мной будет? Что будет с мамой? И памятью о папе…

— Ты где ходишь?

Мама выскочила из дома, как только я подошла к крыльцу.

— Ходила прогуляться, – буркнула я.

— А почему ничего не сказала? Я же волнуюсь!

— Ты работала. А если сильно волнуешься, то можно было позвонить. – Я помахала телефоном.

— Что-то я не подумала… Пойдем что-нибудь перекусим? – мама спросила меня так, как раньше спрашивала папу, когда хотела, чтобы он сделал что-то легкое и вкусное.

А мне не хочется подниматься к себе. Лучше побыть с мамой. Пусть хоть ненадолго вернется иллюзия нормальной семьи.

Я вскрыла банку зеленого горошка и высыпала его в тарелки. Потом намазала хлеб арахисовым маслом и положила сверху кусочки сыра и ветчины. Немного подумав, добавила в тарелки чипсы. А в стаканы налила виноградный сок. Получилось вполне красиво.

— О чем пишешь? – спросила я и поставила тарелки на стол.

Мама поправила волосы и перестегнула пуговицы на клетчатой рубашке, чтобы они попадали в правильные петли. Теперь она стала похожа на стандартную маму.

— Ой, такое!.. – Мама впилась зубами в сэндвич. – История любви! Будет любовный треугольник – юная ведьма, одногруппник и ректор академии.

Где-то я такое уже слышала, но вслух этого не произнесла.

— Звучит интересно. – Я улыбнулась. – А драконы будут?

— А куда без них? – мама не пропустила мой насмешливый тон. – Однажды я уговорю тебя почитать такие книги. Поверь, потом оторваться не сможешь.

— Верю! – Я попыталась зацепить вилкой горошинку, а та, не желая умирать во рту, резко выскочила из тарелки и укатилась куда-то на пол.

Мы с мамой переглянулись и громко засмеялись. То ли от стресса, то ли от неловкости. Но мне это помогло. Я перестала думать о зеркале и голосе.

Выкинув горошинку в урну, я села поближе к маме и стала слушать ее рассказ о новой книге. Вот бы она всегда была такой: счастливой, с горящими глазами и улыбающейся.

* * *

Мама уже спала. А я никак не решалась подняться к себе в комнату. Сидела перед телевизором в гостиной и смотрела странное кулинарное шоу, где дети пытаются делать торты. Вру. Они их делали. Но не поверю, что сами. Потому что я в их возрасте просто играла с куклами Братц.

Но любопытство – сильная эмоция. Я решила подняться. Мне было необходимо удостовериться в реальности голоса. Или в своем помутнении рассудка.

Я уже почти открыла дверь в свою комнату, но развернулась и пошла в спальню к маме. Я не знала, чего ожидать от зеркала. Может, оно меня убьет. Хотелось, чтобы последним, что я увижу, была мама.

Она спала как ребенок, подложив ладони под голову. Нежная.

— Я тебя люблю, – сорвалось с губ.