Всё начиналось с измены - Мари Соль Страница 19

— Значит так, я сейчас на работу, — возвращает себе здравомыслие, — Я итак уже из-за тебя опоздал.

— Из-за меня? — усмехаюсь.

— Ну, да! Я в полицию идти собирался, Ир! Только там же заявление принимают через трое суток.

— Да, трое суток меня бы там точно держать не стали, — говорю с сожалением.

— Да где там-то?! — опять возмущается он.

— Где-где? — отвечаю со вздохом, — На космическом корабле.

Он цокает языком. Только что у виска не крутит пальцем. Рывком поднимается, и отправляется в ванну, чтобы нанести на волосы очередной слой стайлинга.

А я, оставшись в одних трусиках, сажусь на постель и беру с тумбочки свой смартфон. Зарядки осталось как раз позвонить на работу. Что я и делаю…

Завуч берёт трубку сразу же. Голос не сулит ничего хорошего:

— Ирина Витальевна, что вы себе позволяете? — слышу.

Беру себя в руки. И придаю голосу выражение крайней виноватости:

— Надежда Васильевна, ради бога, простите! Умоляю! Можно ли мне поменяться с кем-нибудь? Я сегодня прийти не смогу. У меня отравление, видимо. Целый день не слезаю с горшка.

— Ой, избавьте меня от подробностей! — спустя паузу, уже совершенно другим тоном, вещает она.

К директору мы обращаемся только в крайнем случае. Если уж пьянство на рабочем посту, например. А так всех курирует завуч.

— Завтра буду, как штык! — обещаю.

— Вы врача на дом вызвали? Не хватало ещё заразить наших деток! — вполне резонно замечает Медуза.

— Конечно! Это не заразно, не бойтесь. Врач сам заверил меня. Таблетки вот выписал, — вру.

— Ирина Витальевна! Предупреждаю, — выносит вердикт, — Если сорвёте мне конец года, то я вас уволю. Это понятно?

Я усмехаюсь устало:

— Конечно! Если что-то сорвётся по моей вине, то я и сама уволюсь, Надежда Васильевна!

На том и прощаемся. Фуф! Одной проблемой меньше.

Ребятам в рабочем чате сбрасываю задание. Написать небольшое эссе и поработать над тестами.

«А когда будем «В поисках Немо» досматривать?»,

«Вы заболели, Ирина Витальевна?»,

«География вместо английского… Жёстко», — читаю их недовольные комментарии.

И даже скучаю! Но сегодня из меня учительница, как из слона балерина. Вчерашняя суицидница. Ну, чему я могу научить?

Игорь собрался уходить.

— Ира! — кричит из коридора.

Я выглядываю, приложив к груди верх от пижамы.

— Ну, мы вечером поговорим, да? — спрашивает он, — Я надеюсь!

Я киваю. А что мне ещё остаётся? Поговорим. Вот только о чём? Его всерьёз интересует, где я была? Сомневаюсь. Скорее всего, просто хочет успокоить свою совесть. Вот не вернулась бы я, тогда да. Баба с возу, кобыле легче, как говорится. А так… Выгоняй. Выясняй. Выпроваживай.

Когда он уходит, то я звоню маме. Нужно узнать, что он там наплёл ей?

Помню, когда выходила замуж, то мама сказала, что мы с Игорем — чудесная пара. Благословила нас на долгую и счастливую жизнь. Мой-то отец умер давным-давно. А мама вышла замуж повторно. И я полжизни своей жила с отчимом. Нет, я любила его! Только отцом не звала. А мой братик, Артёмка, от него рождённый. Так что, когда я съехала от них наконец-то, мне кажется, все были рады.

— Ира, что происходит? Ты где была? — забрасывает вопросами мама, — Почему мне звонит Игорёк и переживает, что ты не ночуешь дома?

Я морщусь болезненно:

— Я…

— Ты что, дома не ночевала? Что случилось? У вас с Игорем всё хорошо?