Развод в 42. Верни меня, мой генерал - Элен Блио,Полина Измайлова Страница 19

Был дикий страх за свою жизнь, за жизнь мамы, деда, за жизнь нерождённых детей.

Сейчас… не думаю, что бабка и дед Соболя до сих пор имеют такой вес, такое влияние. Наверняка они уже не работают, да и связей тех бывших скорее всего нет.

Ну и сам Саша… Теперь он генерал. Сам может кого угодно…

И меня тоже может.

Меня, но не детей.

Уверена, случись что со мной он поможет им. Он их не оставит.

— О нём думаешь? – подруга спрашивает тихо.

Я киваю.

— Хочешь его найти? О детях рассказать? Вовка твой, конечно, вылитый…

Да, Вовка так сильно похож на отца.

Да и у Санечки тоже его черты. Ямочки, глаза… Хот я все говорят, что дочь – моя копия. Это просто они настоящего отца не видели.

Настоящего отца.

Думай, Лана, думай.

Что делать?

Как поступить?

Что-то подсказывает, что помочь Соболя лишней ой как не будет.

Сейчас только осознаю, что враги у меня снова довольно могущественные.

Мэр города. Пусть небольшого, но всё равно.

Тут мой свёкр, Геннадий Алексеевич царь и бог. Его боятся. Его поддерживают.

Поддерживает местный криминалитет прежде всего. Да, да, это я тоже знаю. Геннадий их ставленник.

Нет, это не значит, что у нас в городе один криминал, нет. Сферы давно поделены и никому не хочется нового передела.

Поэтому Геннадий Усольцев сидит на верхушке крепко. И может делать почти всё, что хочет. И Римма Марковна ему под стать.

И бизнес Андрея на высоте только потому, что его отец – мэр. Так бы конкуренты его давно сожрали, потому что, положа руку на сердце, бизнесмен из моего мужа вышел хреновый.

— Лан, слушай, я тут подумала… Надо действовать здраво. Тебе, конечно, ссориться с Усольцевыми, учитывая их статус – не самая хорошая идея.

— А что делать? Молча уйти?

— И молча уйти тоже нельзя. Почему ты должна уходить? Тут думать нужно. Связаться с адвокатом. И… может, тебе действительно найти этого твоего, Соболя?

Найти Соболя…

В сердце вспыхивает надежда, которая тут же гаснет. Ну вот, я его найду. Дальше что?

Что я ему скажу? Твоя родня угрожала мне, пыталась уничтожить? Поэтому я пошла на этот шаг и обманула тебя? Поэтому я двадцать лет прятала детей?

Двадцать лет.

Разве такое можно простить?

Двадцать лет…

Наверное, я бы умерла, или сама убила бы того, кто вот так подло со мной поступил.

А он…

«Я ненавижу ложь, Лана. И предательство. И подлость. Это самые страшные грехи для меня. Их нельзя оправдать».

Я помню, как он говорил мне это.

Очень хорошо помню.

— Я не знаю, что мне делать, Алис. Пока не знаю. Но…

— Это знак, да?

— Что? – смотрю на подругу, которая словно мысли мои прочитала.

— Знак! То, что именно вчера ты его увидела, понимаешь? Это точно знак! Ты должна его найти. Ты должна всё ему рассказать.

— Алис, он…

— Ты была не виновата, понимаешь? Тебе было двадцать! Тебе угрожали, тебя запугали! Вообще, чудо, что они реально тебя не убили.

Это чудо, да.

Я много об этом думала.

Куда проще было бы меня просто…

А может… может тут был какой-то их тайный план? Если бы Саша им не поверил? Если бы он стал меня искать? Они могли бы представить всё так, как будто я сама захотела вот так скрыться, уехать, спрятаться.

Я ведь взяла у них деньги…

Это самое страшное.

Это то, от чего меня бросает в дрожь.

Отчего съедает дикий стыд.

Я взяла их поганые деньги.

Но у меня умирал дед. У меня мама тяжело болела. Я была беременна.