Белые розы Равенсберга - Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем Страница 190

Мигом Зигрид оказалась рядом и подтащила Ирис так, что голова ее теперь лежала на краю софы. Потом она сделала для верности еще несколько пассов руками над лицом Ирис.

— Ты спишь? – спросила она.

— Сплю, – раздался спокойный ответ.

Зигрид взяла белый марокеновый футляр и вложила Ирис в руку.

— Что ты видишь?

— Я вижу женщину, которая держит в руке свои волосы, – сказала Ирис без колебаний. – Она умоляюще протягивает руки ко мне… Она ужасно взволнована и грозит тебе кулаком. О, и там… там стоит… Я его не знаю – там стоит мужчина. Он прижал левую руку к своему виску и смотрит на меня – моими собственными глазами. Нет же, я знаю его! Его портрет в том белом футляре…

Зигрид забрала футляр из руки Ирис.

— Я больше ничего не вижу, – выдохнула Ирис сонно.

— Больше и не надо, – пробормотала Зигрид. – Мне нужно было только узнать, достаточно ли подействовал гипноз. Ирис, слушай меня.

— Я слушаю.

Зигрид опустилась на колени рядом с безвольно лежащим телом и протянула правую руку к ее плечу, легко его коснувшись, и все же Ирис сжалась, как от боли.

— Ирис, – начала Зигрид, которая прекрасно заметила этот знак, – ты забудешь все сказанное сегодня в этой комнате, все, за исключением того, что я подтвердила тебе правдивость письма. Ты меня поняла?

— Да, – сказала Ирис.

— Я тебе это приказываю!

— Да.

— Ты послушаешься?

— Да.

— Дальше. Я приказываю тебе, чтобы после этого открытия жизнь стала для тебя невыносимой. Тебе нельзя продолжать жить и оставаться позорным пятном в судьбе супруга. Понимаешь меня?

Голова Ирис заметалась на краю софы туда-сюда, ее дыхание стало тяжелым, она почти хрипела.

— Сжалься… Я не могу, я так счастлива, – пробормотала она.

Зигрид сильнее сжала рукой плечо спящей, так что та вскрикнула от боли.

— Ты будешь делать, что я тебе прикажу. Будешь?

— Нет… нет!

Ирис предприняла слабую бесполезную попытку сопротивления. Теперь Зигрид положила и левую свою руку на правое плечо Ирис и настолько сконцентрировала свою энергию во взгляде, что сама едва выдерживала это психическое напряжение…

— Ты будешь делать, что я велю!

— Да, – вырвалось у Ирис, как предсмертный стон.

— Впредь ты будешь… – начала Зигрид снова, но ее собственные силы были на исходе. Холодный пот заливал лоб, судорога свела ее члены, пена показалась на губах – она потеряла сознание и опрокинулась на спину.

Придя в себя, она приподнялась и с недоумением настороженно огляделась, ей понадобилось некоторое время, чтобы осознать, где она.

— Марсель! – вскрикнула она и подняла руку ко лбу, будто защищаясь от удара.

Но все оставалось неизменным, и она с ужасом обвела комнату взглядом… Нет, это лишь портрет Марселя, это он испугал ее. Да, она в будуаре Ирис. А Ирис? Лежит у софы, голова на краю, бледная, как белая лилия… Она умерла?

Зигрид в ужасе вскочила – в ужасе, несмотря на то что сама приказала ей не жить больше! Нет, Ирис была жива, в тишине отчетливо слышалось слабое дыхание, она лишь по чужой воле погрузилась в глубокий-глубокий искусственный сон.

Взгляд Зигрид остановился на маленьких настольных часах, стоявших на письменном столе, – она испугалась, что уже наступил вечер, но на самом деле не прошло еще и часа с того момента, как она вошла в комнату Ирис. Тем лучше.

С сомнением посмотрела она на спящую – следует ли довести эксперимент до конца? С опаской она огляделась еще раз. Нет, не под взглядом этих нарисованных глаз… Она боялась глаз Хохвальда, боялась, что тот откроет рот и заговорит с ней… Что скажет он? Убийственные слова.